– Кажется, все в порядке, – сказал мистер Смит. – Спасибо, что упростили нам работу.
Пол Миллер с облегчением вздохнул. Теперь его уже ничто не могло остановить. Через несколько недель, а может быть и раньше, акции «Глобал Энтерпрайсиз», которые передал Саймон Толбот, будут принадлежать ему без всяких оговорок.
Миллер знал все о так называемой «отравленной пилюле» – пункте, который старина Джефферсон включил в соглашение со своим зятем. Толбот не сказал ему об этом, а притворно раздумывал: обмануть ему Розу или нет. Но он и не подозревал, что Миллер, подкупив секретаря адвоката Иосафата Джефферсона, видел документ собственными глазами. Нет, Саймону Толботу его не надуть! Саймон думал, что из-за «отравленной пилюли» акции теряли стоимость, что, иначе говоря, он передавал Миллеру ничем не обеспеченные бумаги. Но у Миллера было на этот счет другое мнение. Его адвокаты были уверены, что пресловутая «отравленная пилюля» не сработает только в том случае, если Саймон Толбот не будет иметь возможности это оспаривать. А если все пойдет, как надо, у него такая возможность исчезнет.
Миллеру не нужна была компания «Толбот Рейлроудз». Железные дороги его не интересовали. Он хотел заполучить «Глобал Энтерпрайсиз». Для начала достаточно будет доли в двадцать пять процентов. Потом, когда Саймон выйдет из игры, последует и остальное.
– Мистер Миллер, у меня к вам все. Если вы хотите что-либо добавить…
Пол Миллер пробудился от своих грез.
– Нет… То есть я хотел спросить, а он…
– «Он», мистер Миллер? – в голосе молодого человека появились холодность и враждебность.
– Я только хотел сказать… пожелать счастливого Нового года.
– Благодарю за пожелание.
Пол Миллер вышел из люкса и неподвижно застыл в коридоре. Он увидел, как дверь закрывают на задвижку, а мгновением позже услышал тихие, едва различимые голоса.
«Так, значит, этот ублюдок был все время там!»
За несколько дней до этого Полу Миллеру – ценой огромных затрат – удалось узнать, что номер люкс на седьмом этаже арендуется на неограниченный срок Корнелиусом Вандербильтом – Командором.
6
Дубовый вращающийся стул угрожающе скрипнул, когда Монк Мак-Куин уселся на него и положил на стол ноги в ботинках великанского размера. Он свернул трубкой напечатанную рукопись и обратился к своему редактору финансового отдела, выпускнику Принстона Джимми Пирсу, у которого был особый нюх на новости делового мира.
– Ты абсолютно уверен, что Толбот хочет получить эти новые территории под железнодорожное строительство?
– Мои люди позвонят мне из Вашингтона в ту минуту, когда он подаст заявку, – отвечал редактор.
– Непонятно, – сказал Мак-Куин, почесывая затылок. – У Саймона Толбота нет таких денег.
– Будут, если он заложит все свои владения, – жизнерадостно предположил Пирс.
Мак-Куин покачал головой.
– И все равно нескольких миллионов ему не хватит. – У него богатая жена.
Мак-Куин кисло посмотрел на редактора.
– Боюсь, от нее он ничего не получит.
– Значит, у кого-нибудь одолжил на улице…
Резко зазвонил телефон. Пирс схватил трубку. На лице его появилась снисходительная улыбка.
– Это подтверждение. Толбот подал свою заявку перед самым перерывом. Он отвечал всем требованиям и получил контракт.
– А как же Вандербильт? Он ведь тоже участвовал в бегах.
– Хм, не знаю. Правду сказать, люди Вандербильта там не показывались. Наверное, услышали, что происходит, и отказались от участия.
«Может быть, и так, размышлял Мак-Куин, – а может, и нет».
Он кинул редактору рукопись.
– Скорее, на первую полосу!
Монк Мак-Куин продолжал испытывать свой стул на прочность, еще дальше откинувшись назад и разглядывая потолок. Он чуял нутром: здесь что-то не так. Все, что он знал о Саймоне Толботе, убеждало его, что этот человек – не из тех, кто ставит на карту дело всей жизни и даже больше, чем всей жизни. И все-таки Саймон пошел на это.
– Что ты собираешься делать, помимо того, чтобы написать об этом? – вслух спросил он себя.
За годы, прошедшие после того, как Роза вышла замуж, Монк окончил Йельский университет, изъездил вдоль и поперек всю Европу и, когда скончался отец, унаследовал его финансовую газету. Не прошло и трех лет, как «Кью» разрослась с десятистраничного издания до авторитетного финансового журнала. Монк собрал со всей страны лучших журналистов и аналитиков и создал широчайшую сеть корреспондентов. Прибыль он, не жалея, вкладывал в самые современные средства телеграфной и телефонной связи и в расширение типографских мощностей. В результате, журнал «Кью» приобрел полную независимость. Монк предоставлял своим репортерам полную свободу выискивать новости повсюду, поощрял расследования о коррупции на Уолл-стрит и в Вашингтоне, результаты которых незамедлительно сообщались всему свету. За то недолгое время, что Монк проработал издателем, он нажил себе немало врагов. Однако никто не мог упрекнуть «Кью» в предвзятости или фаворитизме.