«Нью-Йорк таймс» была открыта на первой полосе, где помещались новости в мире бизнеса. Передовица была полностью посвящена Николасу Локвуду, который одним из немногих выжил в бойне в «Глобал».
– Это правда? Ты собираешься работать на него?
– Кассандра, пожалуйста, успокойся. Кругом люди…
– Пусть. Я желаю знать правду о том, почему ты здесь.
– Да, это так, – ответил Николас. Кассандра затрясла головой:
– Я не могу поверить этому. После всего…
– Не позорь меня. Здесь мое будущее, – сказал Николас холодно, – если не можешь согласиться с этим…
– Не могу и не хочу, – возразила Кассандра, швырнула газету ему на колени: – Мои поздравления. Знаю, у вас это получится.
Кассандра повернулась и вышла. Николас встал и облокотился о дверной проем, провожая ее взглядом. Краешком взгляда он заметил Стивена Толбота, наблюдавшего за ним с ликованием во взгляде.
60
Эрик Голлант почувствовал облегчение, когда посыльный вручил ему извещение о его отставке. Он не питал иллюзий относительно работы у Стивена Толбота. Это должен был быть сущий ад. С другой стороны, за считанные недели до своего шестидесятилетия, Эрик был готов к отставке. Его волосы поредели, а линзы в очках стали толще, но его портфель ценных бумаг не давал повода плакаться на судьбу. У него было достаточно средств сообразно его скромным потребностям, равно как и его супруги, даже для внуков кое-что прибережено. Ничто уже не было так близко сердцу Эрика, как радостные возгласы детей, переворачивающих весь дом вверх дном. Полнейшая идиллия, если бы только не воспоминания о старом друге, Хью О'Ниле.
В теплый весенний день 1950 года, когда он прогуливался по Лексингтон-авеню в направлении к Эмпайр-стейт-билдингу, его мысли занимал вопрос, зачем Кассандре понадобилось видеть его. После отступничества Локвуда в ряды Толбота ее ждала участь настоящей отшельницы. Эрик был всей душой на стороне Кассандры. Она лишилась двоих, на кого она рассчитывала, – Хью О'Нила и Николаса Локвуда. Прежде к Локвуду он испытывал подсознательную симпатию. Ему казалось невероятным, что тот мог так легко переметнуться.
«Негодяй», – с чувством отвращения и раздражения подумал он.
Пробираясь сквозь толпу, Эрик узнавал среди спешащих мимо него людей многих Локвудов, молодых, с суровым выражением лица, рано возмужавших, поклоняющихся фальшивому идолу.
Джимми Пирс надвинул шапку из меха ирландской гончей на свою непослушную рыжую шевелюру. В то время как он кружил вокруг своего стола в редакторском офисе, сотрудники спешили прочитать гранки газет, каждая из которых кричала сенсационным заголовком «Срочно!», в том числе и та, которая торчала из кармана его куртки. Когда он в конце концов оказался на улице, он, устало передвигая свои длинные ноги, отправился на другую сторону города.
Телефон Кассандры, казалось, испортился. После фиаско со Стивеном и несчастья с Локвудом Джимми не услышал от нее ни слова. Он некоторое время названивал ей, чтобы увериться, все ли в порядке. Он предлагал ей вернуться в «Кью», рассчитывая, что ее лучше занять чем-либо, чем она будет сидеть сложа руки. Кассандра вежливо отказывалась, уклончиво ссылаясь на свои планы.
Пересекая Медисон, Пирс удивился, почему Кассандра выбрала специфическое здание Эмпайр-стейт-билдинг. Как ходячая энциклопедия Нью-Йорка, Пирс был убежден, что из того, что предлагает город, любое третьесортное кафе было бы куда привлекательнее. Во всяком случае, это, казалось, было не во вкусе Кассандры.
Комната номер пять находилась в юго-западном углу здания. Линолеум был местами грязным и вытоптанным, окна окрашены грязноватого оттенка краской, стены набухли из-за неисчислимых подтеков.
– Но, я полагаю, что у меня приглашение именно за этот стол, – пробормотал Джимми Пирс.
– Вы уверены? – спросил Эрик Голлант.
– Как ни в чем более достоверном.
– Спасибо, джентльмены, за ваше вежливое замечание.
Кассандра, одетая в синий костюм и серебристо-белую блузку, шла через зал, стуча каблуками лакированных туфель и выбивая клубы пыли рядом с ними.
– На самом деле, я просила заведующего принести это, – сказала она, указывая на шаткие столы и стулья. – В противном случае нам пришлось бы сидеть на полу.
– Замечательно, – сказал Пирс. – Я был бы рад приятно провести время.
– Я рада вас видеть, – сказала Кассандра, обняв их обоих.
На мужчин произвело глубокое впечатление то, как выглядела Кассандра. Она немного похудела, что придало ей изящности. Ее голубые глаза искрились надеждой и ожиданием.
– Замечательно, – сказал Джимми, – но… что это за место?