– Даже у вашего отца нашлась бы обо мне пара добрых слов. – Хамболт довольно усмехнулся, охватив узловатыми, негнущимися пальцами серебряный набалдашник своей трости.
– И совершенно справедливо, сенатор, – ответил Монк, пододвигая к нему поближе свое кресло.
Слух у Хамболта был ничуть не хуже, чем у Монка, однако говорил он, как правило, очень тихо. Этот прием принуждал собеседника внимательно вслушиваться в то, что сенатор скажет.
Монк все еще был сбит с толку неожиданным звонком Хамболта. Для него так и оставалось загадкой, зачем законодатель хочет встретиться с ним.
– Ну, а теперь, когда вы сделали мне все необходимые комплименты, а я в ответ издал соответствующие звуки, перейдем к делу, – сказал Хамболт. – Вы столько пишете о Поле Миллере. Если не секрет, почему?
Монк начал с ответа, который он уже многократно повторял за последние месяцы. Он был заинтригован ролью Пола Миллера в «Толбот Рейлроудз» и весьма сомнительным, если не явно беззаконным, соглашением между ним и Саймоном Толботом. А это, естественно, побудило его к расследованию делового прошлого Пола Миллера.
Сенатор Хамболт резко стукнул тростью об пол.
– Благодарю за любезность, мистер Мак-Куин. Если мне надо поразвлечься, я читаю в газете страничку юмора. Давайте я помогу вам немного. Вы подняли весь этот шум потому, что хотите помочь Розе Толбот в том, чтобы не дать Миллеру наложить руки на «Глобал Энтерпрайсиз».
Монк покраснел.
– Так и есть, сенатор, – признался он.
– И вы неплохо над этим потрудились, не так ли?
– Да, если вы имеете в виду те тайны, которые я предал гласности. Но, хотя каждое мое слово подкреплено фактами, Пол Миллер так до сих пор и не возразил мне.
– А вы знаете, почему?
– Потому что я пишу правду, сенатор, – спокойно ответил Монк.
– Правду… – прошептал Хамболт. – Вы говорите о ней так уверенно, как может говорить только человек очень молодой и чистый. Мистер Мак-Куин, вы только приближаетесь к истине. Вы еще не прикоснулись к ней, и, может быть, не захотите прикасаться.
– Простите, не понимаю вас, сенатор.
– Вы вытащили на свет Божий немало грязи, но еще добрались до самого дна, – грустно сказал Хам-болт. – Вы обвиняете Миллера в безнравственности, воровстве, обмане. И он, без сомнения, виновен. Но, видите ли, мистер Мак-Куин-младший, мы уже давным-давно обо всем этом знали. Черт побери, кое-кто из нас этим даже пользовался. Удивляюсь, как вы, с вашими блестящими способностями и с вашим проповедническим пафосом, до сих пор этого не обнаружили.
У Монка перехватило дыхание.
– Кто это «мы», сенатор?
– Кое-кто из высокопоставленных членов Сената Соединенных Штатов. – Хамболт вызывающе выпятил подбородок. – А среди них и я. И я расскажу вам сейчас, кто, когда, где и почему.
Эти слова все еще эхом откликались в голове Монка, когда он услышал свой собственный голос:
– Сенатор, надеюсь, вы не будете против, если я буду записывать…
Хамболт слабо улыбнулся.
– Я настаиваю на этом.
Три часа спустя Монк чувствовал себя таким опустошенным, словно какая-то страшная сила выкачала из него всю кровь и энергию. На лице его читалось явное недоверие.
– Ну как, получили даже больше, чем рассчитывали? – спросил Хамболт, взглянув на него.
Сенатор Хамболт сдержал слово. Его энциклопедическая память сохранила массу имен, дат, названий, цифр. Из рассказа сенатора Монк понял, что щупальца Пола Миллера протянулись дальше, чем он раньше себе представлял, и захватывали людей, которые, как казалось Монку, были вне его влияния. Долгий перечень купленных и проданных услуг, прекращенных государственных расследований, тайных, негласных сделок между Нью-Йорком и Вашингтоном казался бесконечным. В противоположность сложившейся о нем легенде, Пол Миллер был обязан своим стремительным подъемом вовсе не удаче, умению и смелости. Каждый свой шаг он подготавливал заранее, за каждое движение расплачивался.
– Надеюсь, вы не обидитесь, сенатор, – сказал Монк. – Но есть ли у вас документы, подтверждающие то, о чем вы мне сейчас рассказали?
Хамболт подтолкнул своей тростью к Монку старый портфель.