– Почему, сенатор? – спросила Роза. – У наших клиентов нет жалоб.
– Потому что вашим клиентам не с кем заключать сделки на более выгодных условиях, – ответил Олкорн, сухо улыбаясь. – Вы, владельцы транспортных компаний, можете драться друг с другом из-за дорог, как бойцовые петухи, но когда дело доходит до тарифов, вы объединяетесь, назначаете цену и держите ее все без исключения. Не очень-то похоже на свободное предпринимательство, не так ли?
Франклин, никогда не слышавший об этой стороне деятельности «Глобал Энтерпрайсиз», вопросительно посмотрел на сестру.
– Каковы бы ни были наши условия, – спокойно ответила Роза, – а они совсем не такие страшные, какими вы их пытаетесь представить, – эти условия служат интересам наших клиентов и обеспечивают им наилучшее обслуживание.
– Не возражаю относительно обслуживания, – сказал Олкорн. – Но оставляю за собой право судить о том, действительно ли оно самое лучшее и дешевое.
– Что же вы в таком случае предлагаете? – напрямик спросила Роза.
Ходить вокруг да около явно не было никакого смысла: Мэтьюс Олкорн занял слишком воинствующую позицию.
– Зная о ваших возможностях, миссис Толбот, я удивлен, что вам это еще не стало известно, – кротко произнес Олкорн. – Несколько часов назад Верховный Суд вынес свое решение. С этого момента транспортные компании считаются, подобно железным дорогам, общенациональным транспортным средством. – Что означает, – закончил сенатор, – что ОКК в ближайшее время проведет ревизию ваших бухгалтерских документов и тарифов, а также прибыли.
– Жалкий недомерок! – вне себя от злости воскликнула Роза. – Этот Олкорн с самого начала знал, что решит суд. Он пришел, только чтобы позлорадствовать над нами!
– Ну и что же? – ответил Франклин. – ОКК заставляет нас показать нашу отчетность? Хорошо, мы покажем ее. Остальные транспортные компании сделают то же самое. Можно подумать, что мы хотим что-то утаить. Ведь все эти разговоры о тайном сговоре и жестких ценах – чепуха, правда?
– По большей части да, – уклончиво ответила Роза. – Были кое-какие соглашения в прошлом.
– Какие соглашения, Роза?
– Это не важно, – ответила она. – Для нас сейчас главное – помешать ему.
– Мы не можем ему помешать. Есть такие вещи, как государственное законодательство.
– Вот именно, – согласилась Роза. – К счастью для нас, закон имеет много толкований. – Она помедлила. – А в нашем случае может оказаться, что самое строгое толкование – самое лучшее. Пойдем, у нас есть дела.
Только у двери Роза заметила, что Франклин все еще сидит у камина.
– Кто такие «мы», Роза? – тихо спросил он. – С кем из наших конкурентов ты заключила сделку – если они действительно конкуренты? И на какой срок?
Роза оглянулась и посмотрела прямо на него.
– Со всеми. Дедушка создал это соглашение задолго до того, как мы с тобой появились на свет.
Франклин опешил.
– Почему ты даже не сказала мне об этом? А главное, зачем нам это нужно сейчас? У нас ведь, кажется, и так дел хватает.
– Прежде чем кипятиться и делать глупости, подумай о своей девочке-секретарше, – напомнила ему Роза, уловив в его голосе упрек. – Ты без всяких угрызений совести использовал ее, когда на карту были поставлены интересы компании.
В эту минуту Роза не жалела о сказанных ею словах. Она не почувствовала их жестокости, так как искренне полагала, что Франклин сразу поймет, что произойдет, если ОКК удастся сунуть свой нос в документы транспортных компаний: тайные соглашения между компаниями, гарантирующие прибыль даже самой мелкой транспортной фирме, будут подвергнуты публичной проверке, вызовут возмущение в обществе и, наконец, будут насильственно изменены. Роза знала: это будет началом конца транспортного бизнеса.
11
Как и предполагала Роза, решение Верховного Суда было с восторгом встречено публикой, но среди транспортных компаний вызвало бурю возмущения. На тайном собрании в Толбот-хаузе Роза и руководители других транспортных компаний выработали программу действий, чтобы выступать сообща, вместе нести расходы на оплату услуг адвокатов и с помощью рекламы оказывать влияние на общественное мнение.
«Они воображают себя героями романа Дюма, – подумала Роза, когда собравшиеся разошлись. – Один за всех и все за одного».
Она была уверена, что против массированных атак Мэтьюса Олкорна долго не выстоять. И стала действовать по собственному плану. Весной 1917 года компания «Глобал Энтерпрайсиз» начала потихоньку распродавать свои контракты мелким провинциальным транспортным фирмам. Свои прибыли Роза незамедлительно вкладывала в государственные железные дороги. По своему опыту она знала, что железнодорожная индустрия требовала интенсивных капиталовложений, а финансирование отрасли зависело от банков и организаций, выпускающих ценные бумаги. Роза обратилась к руководству нескольких железнодорожных линий с предложением кредита на льготных условиях. На первый взгляд, в договорах о кредите нельзя было обнаружить никакого подвоха. Только когда компания «Глобал Энтерпрайсиз» стала в качестве оплаты по кредиту принимать крупные пакеты акций фирм-должников, официальные лица поняли наконец, что Роза Джефферсон держала под контролем всю эту операцию от начала и до конца, а не выступала как посредник на последнем ее этапе.