Аптекарь, пятясь и низко кланяясь, покинул кабинет фон Отта. Сердце его сжалось от сострадания, когда он увидел последнего односельчанина, ожидавшего вызова. Это был Серж Пикар – булочник – добродушный толстяк, чей хлеб и выпечка когда-то, в лучшие времена, украшали столы Сент-Эстаса. Теперь же потное его лицо казалось белее теста, которое он замешивал.
– Закройте дверь, – скомандовал фон Отт, когда Пикар прошел в комнату и втиснулся в кресло перед реквизированным у кого-то из местных жителей письменным столом, за которым сидел майор.
Фон Отт постарался скрыть отвращение при виде тучного, свиноподобного булочника. Серж Пикар согнулся в кресле, протягивая руку поверх своего трясущегося живота и извлекая сигарету из кармана взмокшей от пота рубашки. Прикурив, он беспечно кинул спичку через стол в пепельницу, стоявшую рядом с фон Оттом. Фон Отт сделал вид, что не заметил дерзости.
– Ну, мой капитан, – по-свойски спросил Серж Пикар, – поймали кого-нибудь на крючок?
– Вы знаете так же хорошо, как и я, что допрос служит только прикрытием для нашей с вами встречи, – ответил фон Отт.
– Я рад, что вы цените мою службу, – сказал булочник. – Я позаботился о том, чтобы в Сент-Эстасе не было предателей, которые помогали бы американцам.
«Кроме тебя, – подумал фон Отт. – Ты – последний мерзавец, иуда, предавший собственных близких».
Однако майор должен был нехотя признать, что Пикар заслужил свои тридцать сребреников. Он читал донесения своих предшественников, в которых те хвалили Пикара.
– Вы к нам надолго на этот раз? – спросил Пикар насмешливо.
– Мы останемся здесь достаточно долго, чтобы вам хватило работы, – парировал фон Отт. – А ее у вас, думаю, уже хватает.
– Кроме несчастного начальника почты, никто не прячет у себя американцев, – гордо произнес Пикар. – В этом я не сомневаюсь.
– Прячет кто-либо оружие?
– Американцы все забрали с собой, когда уходили. Пикар умолчал о том, что прячет в подвале пекарни сахар, муку и даже сливочное масло, выпрошенное им у квартирмейстера в суматохе отступления. Такие продукты были в военное время на вес золота. Ведь пули и порох в пищу не годились.
– Вы уверены, что никто в Сент-Эстасе не заподозрил, кому вы служите? – спросил фон Отт.
– Абсолютно, – ответил Пикар.
– Хорошо. Во время этого наступления для меня жизненно важно получить любую – я повторяю, любую информацию об американских войсках и их продвижении.
– Будьте уверены, господин майор, я в вашем распоряжении. А сейчас, если я вам не нужен, я отправляюсь домой.
– Надо, чтобы кто-нибудь из моих солдат проводил вас, ведь сейчас все-таки комендантский час.
– Лучше выпишите мне пропуск, – предложил булочник.
– Если я дам вам пропуск, я выделю вас среди остальных, а это опасно – для нас обоих, – возразил фон Отт.
– А если я назову убедительную причину, – вкрадчиво ответил Пикар. – Например, скажу, что меня подняли среди ночи, чтобы печь хлеб для ваших солдат.
Фон Отт слишком устал, чтобы спорить. Он вызвал адъютанта и приказал выписать пропуск. Серж Пикар нырнул в темноту из дома майора, сгорбленный и с низко опущенной головой. Он шел, волоча ноги, и каждому он мог показаться несправедливо обиженным человеком. Но сердце его трепетало, а пропуск жег ладони. Ему не терпелось увидеть выражение лица Мишель Лекруа, когда он появится на пороге ее дома.
Мгновенно в сознании Монка запечатлелись его рука со штыком, поднятая для смертельного удара и длинные рыжие волосы и пронзительной синевы глаза предполагаемой жертвы.
Острие штыка застыло у самой шеи Мишель Лекруа.
– Qui êtes – vous?[1] – свирепо прошипел Монк.
Мишель изогнулась в мощных тисках рук этого великана, напавшего на нее из темноты. Испуганный шепот вырвался из ее горла.
– Лекруа… Меня зовут Мишель Лекруа…
Монк ослабил свою хватку, пораженный, что слышит английскую речь. Пусть и с акцентом, но эта девушка заговорила с ним по-английски.
В темноте скрипнула ветка. Теперь солдаты были ближе, позади него. Монк потащил свою пленницу прочь с тропинки, в кустарник.
– Сколько немцев в дозоре? – спросил он.
– Я… я не знаю.
– Где их основные силы? Как близко они подошли к Сент-Эстасу?
Мишель уставилась на него, как на сумасшедшего.
– Как близко? Мсье, немцы заняли нашу деревню. Монк медленно выпустил испуганную женщину. Сент-Эстас занят, повсюду немцы, а из-за раны, которую никто не перевяжет, у Франклина с каждой секундой тают силы…