Затаив дыхание, Монк смотрел, как Мишель Лекруа что-то говорит солдатам. Затем она показала рукой в сторону хлева. Немцы тронулись с места и пошли.
«Я верил ей, а она нас выдала!»
Дрожа от ярости, Монк зарядил винтовку и тщательно прицелился. Что бы ни произошло, первую пулю он готовил для нее.
* * *– Ну, mon vieux,[4] на этот раз вы действительно влипли, – сердито выговаривал доктор Радиссон сидящему на кровати мужчине.
Его пациент, высокий, костлявый фермер, одетый в потертую замшевую рубаху, рваные кожаные рабочие штаны и единственный высокий сапог до колена, уклончиво пожал плечами. Он глубоко вдохнул в себя воздух, когда доктор наклонился и начал ощупывать зияющую рану на его правой икре.
– Нам нужно будет отвезти его в госпиталь для операции, – сказал доктор Радиссон, выпрямляясь. – Здесь я ничего не могу сделать.
Двое немецких солдат, которые привезли на ферму врача и Мишель Лекруа, побледнели, когда увидели кровавую рану на ноге фермера и вонзившийся в нее зазубренный осколок лемеха. Не было сомнений в том, что, если бы не запах бренди из его рта, он стонал бы в муках.
Мишель подошла к отцу и осторожно прикрыла ему плечи одеялом.
– Все будет хорошо, отец, вот увидишь, – прошептала она.
Эмиль Лекруа потрепал дочь по щеке шишковатой рукой.
– Вы мне понадобитесь, чтобы помочь посадить его в машину, – сказал Радиссон солдатам.
– Всем не хватит места, – возразил одни из них. – Нам надо было приехать сюда с санитарной машиной или повозкой…
– У нас нет времени, – нетерпеливо прервал его доктор Радиссон. – Везите его как можно быстрее в госпиталь. Мы с мадемуазель Лекруа поедем за вами следом в коляске.
На лицах солдат появилось сомнение.
– Ваш комендант любезно одолжил нам свою машину, – многозначительно заметил Радиссон. – Уверен, он хотел бы получить ее обратно.
Ссылка на фон Отта рассеяла все сомнения пехотинцев. Они положили Лекруа на носилки и укрыли одеялом. Мишель наклонилась и поцеловала отца в щеку. Тот в ответ подмигнул.
– Ну, а теперь приступим к нашей настоящей работе, – сказал Радиссон, глядя, как отъезжает машина с немцами. – Вы знаете, что делать.
Когда врач удалился в направлении коровника, Мишель бросилась к коляске. Подхлестывая кнутом гнедого мерина, она направилась по извилистой аллее и замедлила ход, достигнув шоссе. Осторожно Мишель направила коня так, чтобы одно колесо коляски оказалось в канаве. Выпрыгнув наружу, она ослабила поводья, затем принялась откручивать болт, удерживающий колесо на оси, пока он не подался. Коляска, и так застрявшая под опасным углом, повалилась набок, колесо откатилось в сторону. Мишель привязала мерина и осмотрела результаты своей работы. Удовлетворенная тем, что поломка выглядит случайной, она побежала обратно на ферму.
– Как он? – спросила она запыхавшись, закрывая двойные двери на засов.
Вдруг она заметила, что Мак-Куин целится из винтовки в доктора Радиссона.
– Что происходит?
– Наш американский друг хотел бы знать, что здесь делали немцы, – невозмутимо отвечал Радиссон.
По мрачному виду Мак-Куина Мишель догадалась, в чем их подозревал американец.
– Вы видели человека, которого немцы унесли на носилках? – быстро спросила она. – Это был мой отец. Он был ранен во время франко-прусской войны 1871 года. До сих пор у него в ноге осколок шрапнели. Мне нужен был предлог, чтобы привезти сюда доктора Радиссона, и я вскрыла шрам на ноге отца. Как только немцы заметили стальной осколок, они не могли оставить отца без помощи.
– О, Господи! – взмолился Монк, опуская винтовку.
– Поэтому доктор Радиссон и смог приехать сюда, – сказала Мишель и поведала Мак-Куину об инсценированном происшествии, которое должно было служить оправданием долгого отсутствия Радиссона в деревне.
– Может быть, все это вы делали зря, – тихо сказал Монк.
Видя озадаченное выражение на лице Мишель, он пояснил:
– Доктор говорит, что пуля раздробила черепную кость и он не сможет извлечь все осколки.
Радиссон кивнул.
– Не только это. Я могу только гадать, насколько глубоко пуля вошла в кость. Если она слишком близко к мозгу, то ее удаление может вызвать внутреннее кровотечение, которого я не смогу остановить.
– Если вы оставите пулю там, он умрет! – с горячностью проговорила Мишель.
– Эй, не волнуйтесь так! Я не собираюсь умирать. Но могу остаться без руки, если вы будете сжимать ее так сильно.
Мишель опешила, услышав надтреснутый голос Франклина. Она почувствовала легкое пожатие его пальцев и выпустила его руку из своей.