— Присядьте и вы к столу. — пригласил барин Крачинскую.
Поговорив немного о погоде, о разных делах, господин вдруг спросил хозяйку:
— У вас один только сын?
— Один, ваша милость, да и то он мне не родной сын.
— Тогда он, верно, вам родственник?
— Нет, он — несчастный бедняга, никогда не знал своих родителей. Вы меня понимаете?
— Да. понимаю. Но как попал к вам этот ребенок? Из Вены, правда, много детей отдают сюда на воспитание словакам. Он тоже оттуда?
— Нет, барин. Оттуда я не решилась бы взять ребенка, — ответила Крачинская. — Раньше я работала в городе Ц. Однажды меня позвала к себе докторша и попросила, чтобы я нашла здоровую женщину, которая взяла бы на попечение ребенка. Я попросила показать мне его, и когда увидела этого малютку, я не могла его не взять. Мы с мужем были бедны, и плата, которую мне предложили, могла оказаться для нас хорошим подспорьем. Мальчик был еще совсем мал и нуждался в материнской ласке, заботе. Крошку звали Петром. Первые три года докторша аккуратно выплачивала обещанные мне деньги. В определенные дни я сама ходила в Ц. и брала туда с собой мальчика. Бедная докторша, царствие ей небесное, каждый раз не могла насмотреться на ребенка. Когда я видела ее в последний раз, я спросила о родителях Петра. Она ответила, что они все еще не могут повенчаться, но как только будет их свадьба, они возьмут ребенка к себе. Но это обещание они не исполнили до сего дня.
Осенью докторша внезапно скончалась. Когда я пришла за платой, деньги выплатил ее муж. Тут же он мне сказал, что мой адрес он послал матери ребенка и что впредь она сама будет их мне высылать. Несколько раз, действительно, я получала деньги по почте, а иногда и одежку для малютки. Раз госпожа мне написала, что вскоре возьмет малютку к себе. Я ждала, но долгое время не получала ни денег, ни известий. Тогда я пошла опять в Ц., чтобы от доктора узнать, в чем дело. Но там был уже другой доктор. Так ребенок остался у меня. Соседи советовали мне отвезти ребенка в Вену и отдать в детский дом. Я пошла к нашему пастору. Он посоветовал мне дать объявление в газету. Но я не согласилась. Детей у меня не было, почему мне было не взять на воспитание этого покинутого мальчика?.. Но, ваша милость, почему вы ничего не кушаете? Вы, верно, очень устали с дороги? Не хотите ли прилечь отдохнуть? Простите меня, что я так долго задержала вас своей болтовней.
Однако от проницательного взгляда Крачинской не скрылось, что по мере ее рассказа гость бледнел все больше и больше.
— Вы меня нисколько не задержали, — ответил тот. поднимаясь с места. — Но не можете ли вы мне показать письмо матери Петра, если оно у вас еще сохранилось? И не осталось ли кое-что из вещей, которые она присылала ему?
— Да, письмо и некоторые вещи у меня еще сохранились. Одежка оказалась мала для Петра, и он не смог ее носить. Я ее спрятала, думая, что по ней мать когда- нибудь узнает своего сына.
Крачинская пошла искать в сундуке письмо и одежду и вскоре вернулась с узелком в руках,
— Вот они!
Гость перебирал вещи, руки его при этом тряслись от волнения. Начав читать письмо, написанное красивым женским почерком, инженер не мог более справиться с охватившими его чувствами. Он поспешно опустился на стул, руки его дрожали.
Крачинская снова убрала вещи в сундук.
— Не знаю, зачем я еще храню эти вещи. Мать Петра, конечно, больше никогда не придет за сыном. — промолвила она.
— Нет, не придет! — вырвалось из уст гостя. — Она уже давно умерла. Она скончалась в тот же год, когда написано было это письмо.
— Что вы говорите, ваша милость?! — воскликнула Крачинская, всплеснув руками. — Вы ее знали?
- Да!
— Не сердитесь, барин, если я осмелюсь у вас спросить еще об одном. Значит, вы знали и отца Петра?
Гость только молча кивнул головой в знак согласия.
— Жив ли он еще?
— Да, он жив...
Оба замолчали, в комнате воцарилась тишина. У Крачинской не хватило смелости продолжать расспросы. Вдруг ее собеседник встал, говоря:
— До сих пор отец Петра был лишен возможности заботиться о своем сыне. После смерти доктора и матери ребенка он потерял все его следы. Теперь же. когда я встретил вас, я исполню свой долг...
Незнакомец вынул кошелек.
— Я хочу с вами сейчас же рассчитаться.
При этом он выложил перед Крачинской три чека на весьма крупную сумму.
— Пока возьмите себе это. а затем каждые полгода на почте в М. вас будет ожидать денежный перевод. Теперь вы будете обеспечены до самой смерти.
— Но, ваша милость, зачем вы мне даете так много? Вы слишком добры, барин! Будет ли отцу Петра приятно узнать об этом?