- Развлекаешься, Арт? - хмыкнул рядом одноклассник, но Артур и бровью не повел.
- Оглох, что ли? - продолжил он, не отводя взгляда от объекта наблюдения.
«Объект» даже не обернулся, хотя вокруг заозирались все, в том числе и школьная медсестра Анна Михайловна, к которой слово «мелкий» в принципе не могло относиться.
Тут уж Артур не выдержал - пересек коридор и схватил за плечо хлипкого вида мальчишку лет тринадцати, темноволосого и взъерошенного, точно воробей Пашка из повести Паустовского. Мальчишка только поморщился.
- Пойдем, поговорим, - Артур отпустил мальчика и зашагал к лестнице, зная, что тот так и так пойдет за ним.
- Не бей его сильно, - раздалось им вслед весело.
- Шутники, блин, - Артур даже не обернулся.
- Ну что? - насмешливо поинтересовался мелкий уже на лестнице. - Таки бить будешь?
- Топай-топай! - коротко откликнулся Артур, и отвесил мальчишке подзатыльник. - Вперед и с песней.
***
Цвет дня был грязно-коричневым. Грязно-коричневым с самого утра, с того момента, как Женька прочитала эту мерзкую переписку (да, знала же, что это плохо, и все равно влезла). Но у нее было одно оправдание. Та самая переписка находилась в ее телефоне, так что фактически она не была виновата, что кто-то просто не уничтожил все улики.
Да, она не была виновата, а цвет дня стал грязно-коричневым. В тот самый момент, когда Женька зашла в интернет по дороге к школе, и на входе в ВК увидела кучу незнакомых ей сообщений (она была так удивлена прочитанным, что выронила телефон). И потом, когда в классе ее лучшие подруги вели себя так, словно ничего не произошло, и когда она поняла, что не может больше сидеть в одном помещении с этими двумя и ей срочно нужно куда-то сбежать, цвет дня все еще был вот таким.
Она часто измеряла свои дни цветами, привыкла с самого детства. Так легче было сразу принять, как относиться к сегодняшнему дню, а когда ты что-то принимаешь, уже ничто не может тебя расстроить или стать для тебя неожиданностью. Так что ей повезло. С цветом сегодня она определилась сразу, с самого утра, и можно уже было ничего не ждать и ничему не удивляться.
Поэтому она совершенно не удивлялась этому школьному происшествию с красными кедами. Более того, оно ее совершенно не заботило, но и это было простительно. Мало бы нашлось в мире людей, которые, узнав о предательстве друзей, искренне будут интересоваться судьбой похищенных кед какого-то семиклассника. Вот она и не заинтересовалась.
До всех этих новостей она успела сбежать из школы, к старому сараю с хозинвентарем. Тот сарай был местом довольно легендарным - к нему приходили прогульщики уроков, любители авантюрных проделок, для которых верхом авантюризма было покурить на территории школы, парочки, обожающие тайные свидания, и враги, назначающие друг другу «стрелки».
Сама Женька не сидела на крыше сарая много лет, с тех самых пор, как еще мелкими они лазали сюда с Вадиком Суховым, играя в прятки в школьном лагере. Об их тайном месте до поры до времени не знал никто, и в прятках им не было равных, пока школе обо всем не растрепала тогдашняя Женькина подружка Маша Барышева. То ли она не хотела делить Вадика с Высоцкой, то ли просто обиделась, что ее не посвятили в тайну, но однажды утром о местоположении секретной крыши узнали все, и после этого она, ясное дело, потеряла всю свою таинственность. С тех пор крышу и использовали все кому не лень.
Женька держалась от этого места подальше, не пошла бы сюда и сейчас, если бы не безвыходное положение - она не могла уйти совсем, последним уроком шла ненавистная физика, и на ней следовало появиться. В школе не спрячешься, да и перед входом долго не проторчишь - охранник то и дело выходит покурить. Одним словом, крыша сарая была единственным Женькиным спасением, и им как раз Высоцкая и воспользовалась.
Только было собралась послушать музыку и хоть на полчаса покинуть эту Вселенную, как выяснилось, что наушники скрутились в самый тугой узел в мире, ветер достает и на крыше тоже, а на телефон начали ежеминутно приходить сообщения от Вадика и Мирославы - Жениных друзей. Внезапные исчезновения были для Высоцкой нехарактерны, и они беспокоились.
Женька постаралась выкинуть призывы друзей из головы и хмуро распутывала провода наушников, слушая приглушенные мотивы знакомой мелодии, пока не стало понятно, что сегодня это дело абсолютно бесполезное. Ждать успеха даже в самом маленьком и незначительном деле.
«Everything’s gonna be alright», - пел низкий женский голос откуда-то из 90-х, опровергая все ее пессимистичные мысли. Мысли почему-то не особенно опровергались, и Женька глубоко вздохнула, стараясь не порвать хрупкий зеленый проводок в припадке нервной истерики. Затем оставила наушники в покое и легла на крыше сарая на сложенные под головой руки.