Но, несмотря на то что теперь он миллиардер, управляющий собственной транснациональной империей по развитию недвижимости и входящий в число двухсот самых богатых людей страны, он все равно не хочет разочаровывать свою няню. Поэтому удерживает меня рядом.
— Э… Ладно, что же тогда происходит? — в замешательстве спрашиваю я. Последние полчаса казалось, что он готовится уволить меня, и не без оснований. — Если беспокоишься, я не скажу маме, что ты меня уволил.
— Я тебя не увольняю, — повторяет он сквозь стиснутые зубы.
Я пожимаю плечами.
— Люси, для человека, которому нужна работа, ты, похоже, очень спокойно относишься к ее потере.
Я вздыхаю.
— Феликс, от этого никуда не деться. И я вообще не вписываюсь в… — я прикусываю губу, прежде чем продолжить, желая, чтобы глаза перестало щипать. Я не собираюсь плакать перед ним. — Ничего не получается. Возможно, приезд в Лондон был ошибкой.
Феликс скрещивает руки на груди и смотрит на меня сверху вниз. Я пытаюсь сохранять хладнокровие, несмотря на его пристальный взгляд. Боже, Феликс прекрасен.
— Тебе просто нужно больше уверенности в себе. Начни с новой одежды.
Он разворачивается и нажимает на кнопку внутренней связи, словно мы герои плохого фильма о самонадеянном генеральном директоре. Должно звучать слащаво, но великолепный ублюдок справляется.
— Табита, не могла бы ты зайти, пожалуйста? — спрашивает он.
— Конечно, сэр, — отвечает Табита тем сверхэффективным, устрашающим тоном, к которому я привыкла.
Несколько щелчков каблучками, и она возвращается в кабинет. Табита снова переводит взгляд с меня на Феликса, вероятно, удивляясь, почему я еще не собрала вещи и не покинула здание.
— Люси нужна помощь, — говорит Феликс, и я в замешательстве моргаю. — Ей нужна одежда, подходящая для офиса. Она должна полностью преобразиться. И я не уверен, что, предоставленная самой себе, сможет справиться.
Табита пронзает меня взглядом, переводя его с растрепанного пучка на угги и обратно. Она — эксперт в маскировке эмоций. Я понимаю, что Табита в ярости только благодаря тому, как дергается уголок ее левого глаза. Я чувствую, как лицо заливает смущение. У меня всегда была ужасная привычка краснеть. Я не могу испытывать ни малейшего смущения, не становясь красной, как помидор. Я — двадцатисемилетняя женщина, которой явно нельзя доверить одеваться самой. Когда Табита не отвечает, Феликс прочищает горло.
— Ты можешь воспользоваться кредитной картой компании. Лимита на расходы нет.
— Отлично, — говорит она, переводя взгляд с меня на Феликса и улыбаясь так, словно для нее не составляет никакой проблемы пригласить социально отсталую неудачницу за покупками. — Когда бы вы хотели, чтобы мы поехали?
— Прямо сейчас, — заявляет он.
— Но скоро встреча с корпорацией «Андерсон», разве я не нужна вам?
— Не волнуйся, я справлюсь с Ником Андерсоном. Джон может тебя подменить.
— Хорошо, — ее улыбка превращается в каменную маску, а уголок глаза начинает подергиваться чаще.
Табита в ярости.
— Э… Это… Не стоит, — говорю я. Голос приглушен кучей одежды, которую Табита только что всучила мне, и которая теперь прикрывает рот. — Не думаю, что когда-либо в жизни примеряла столько одежды.
— Ясно, — отрезает она, слегка скривив губы. — Не могла бы ты поторопиться, пожалуйста? Может, тебе и наплевать на работу, но я — неотъемлемая часть сделки с Андерсоном, и не очень-то рада покидать офис, чтобы нянчиться с тобой и выгребать последствия всех приписанных Джоном лавр.
— О нет, — шепчу я. — Мне так жаль. Это действительно подло со стороны Феликса. Я справлюсь. Ты успеешь на встречу, если поторопишься.
Она прищуривается.
— Ты действительно такая глупая? — я сглатываю, понимая, что вот-вот расплачусь.
Табита меня ненавидит, за что не могу ее винить. Она — единственный человек, с которым я хоть и немного, но общалась с тех пор, как пришла в офис (не считая Уилла). Я быстро моргаю, стараясь сдержать слезы.
Табита снова вздыхает. Ее лицо смягчается, пусть и совсем чуть-чуть.
— Послушай, если я вернусь, то опоздаю на встречу. Это хуже, чем вообще не прийти, — она подходит ко мне, кладет руки на плечи и разворачивает к примерочной, слегка подталкивая. — Но мне бы очень не хотелось пропустить остаток рабочего дня, так что, если бы ты могла поторопиться, было бы здорово.
— Да, конечно, конечно, — говорю я, бросаясь к примерочной, радуясь, что теперь стою к ней спиной.
После следует утомительный час беспощадной работы. Меня толкают в спину и заставляют примерять различные наряды. Когда я почти падаю на каблуках, которые выбрала Табита, она признает, что мне, возможно, придется выбрать что-то менее высокое.
— Но не слишком, — предупреждает она. — Ты невысокая.
Я удивленно смотрю на нее. Ладно, сто пятьдесят семь — это не рост супермодели, но я и не карлик.
— И все, что ниже семи сантиметров, будет выглядеть неуместно.
Она права. Но разве женщины сейчас не должны быть раскрепощены? Почему нас все еще заставляют носить эти хитрые штучки, превращая ходьбу в упражнение на равновесие и выносливость?
Когда пришло время платить, Табита достает корпоративную кредитную карту, но я, проявив необычайную настойчивость, заставляю убрать ее, настаивая на том, чтобы заплатить самой, и потом морщусь от высокой стоимости. Но я ни за что не позволю Феликсу взять на себя финансовое бремя замены моего дрянного гардероба. Даже если с самого начала не хотела, чтобы его меняли.
По дороге обратно в офис в лимузине Феликса я стараюсь успокоиться и пытаюсь нарушить напряженное молчание.
— Итак, эм… Тебе нравится работать в «Моретти Хардинг»? — тихо спрашиваю я.
Табита отворачивается от окна и смеряет меня снисходительным взглядом.
— Нравится? — недоверчиво спрашивает она.
Я прочищаю горло и прикусываю губу. Это самый безобидный вопрос, который могу придумать, но он все равно встречается открытым презрением.
— Как может нравиться такая работа? — медленно произносит Табита, как будто объясняет, как устроен мир, отсталому пятилетнему ребенку. — Вкалываешь как проклятая, пробиваешься сквозь все это дерьмо, миришься с несправедливым отношением, чтобы подняться по служебной лестнице.