Брови ползут вверх. Я чувствую, как внутри зарождается надежда.
— Люси, думаю, я бы знал, если бы ты меня преследовала.
Она качает головой.
— Ладно, виртуально преследовала. Я прочитала все статьи, когда-либо написанные о тебе. Все комментарии и фотографии в журналах светской хроники. Наверное, могла бы перечислить всех твоих бывших подружек. Я выпытывала у Майка информацию до такой степени, что он стал избегать меня после ваших встреч в Лондоне.
— Это действительно было немного странно, приятель, — признает Майк, скорчив гримасу.
— Более чем странно, — бормочет Люси.
Румянец, заливший ее щеки, и смущение, отразившееся на лице, заставляют грудь сжаться.
— Люси, — мягко говорю я. — Детка, я знал, что ты влюблена в меня. Ты не должна этого стесняться.
Щеки Люси пылают. Я не хочу ничего менять.
— Я приехала в Лондон ради тебя, — выпаливает она, и я хмурюсь.
— Что ты…
— Да, мне нужно было уехать из Литл-Бакингхэма. Хотела перестать быть такой слабой…
— Не говори так, — огрызаюсь я, и Люси закатывает глаза.
— Феликс, я едва могла уехать из Литл-Бакингхэма, не испытав приступа паники. Если это не делает меня слабой, то не знаю, что именно.
— Есть разные виды храбрости, — твердо говорю я. — Публиковать истории – настоящая храбрость.
— Я публиковала истории, но не выставляла себя напоказ. В этом есть разница.
Я скрещиваю руки на груди.
— Ну, ты ведь приехала в Лондон?
Люси вздыхает и скрещивает руки на груди, защищаясь.
— Я приехала к тебе, — шепчет она, и надежда в груди вспыхивает так сильно, что я почти улыбаюсь. — Это не то, что говорила себе. Мне нужно было перестать быть затворницей и выйти в люди. И перемены пошли бы на пользу. Что я могла бы с таким же успехом устроиться на работу в твою компанию. Но в глубине души я знала — просто хотела быть с тобой, что очень печально.
Еще один ком подкатывает к горлу, когда вижу, как она съеживается, обхватив живот, а румянец сходит с лица.
— Неужели ты не видишь? Это разрушает меня, Феликс. И значит, что в тот момент, когда наконец привлекаю твое внимание, я слишком напугана, чтобы просить о большем. Я цепляюсь за каждую крошку, которую ты мне даешь, — она смущенно пожимает плечами, бросая быстрый взгляд на Майка и Хэтти, прежде чем снова встретиться со мной взглядом. — Я теряю себя, Феликс. Если бы не тот день, если бы не случилось то, что случилось, я продолжала бы растворяться в тебе. Боялась попросить о большем. Пыталась бы стать той, какой ты хотел меня видеть. Смирилась с тем, что твои амбиции и работа всегда будут выше меня. Но я не создана для твоего мира. Я не вписываюсь в него. И одержимость тобой разрушительна — для нас обоих.
Я провожу руками по волосам, отступая, собираясь с мыслями. Слова могут все испортить, стоит только сказать что-то не так. Я делаю шаг назад, затем снова вперед, теперь ближе, чем прежде. Протягиваю руку — она отшатывается. Я заставляю себя опустить ладонь.
— Ты правда думаешь, что я не читал ни строчки из того, что ты написала за эти недели? Я бесконечно расспрашиваю Майка, но этот ублюдок молчит. Люси, я слежу за тобой в Лондонской школе искусств, слежу здесь. Так кто же из нас преследователь? — я тяжело выдыхаю. — Слушай, я жалею, что не появился сразу после университета, но отец… —замолкаю я, сжимая челюсти. Говорить о нем сейчас — последнее, чего мне хочется. — Если бы я видел тебя чаще, когда взрослела, я бы влюбился в тебя тогда. Конечно, влюбился бы. И мы прожили бы вместе долгие годы. Думаешь, я не сожалею? Я горько жалею, детка. Особенно когда понимаю, что ты была моей, а я даже не знал. Что Дэйви Тернбулл получил то, что по праву принадлежало мне, потому что был слишком слеп и глуп, чтобы увидеть, что у меня под носом.
— Дэйви Тернбулл? — взрывается Майк.
Люси закатывает глаза.
— Как этот придурок мог ускользнуть от моего внимания?
— Может, если бы ты не был таким заботливым пещерным человеком, не пришлось бы его прятать, потому что ты распугал всех остальных парней.
— Пожалуйста, можно больше не говорить о Дэйви Тернбулле? — говорю я.
— Это ты заговорил о нем, — напоминает Люси.
— Прости, — бормочу я. — Я не то хотел сказать. Люси, пойми, мы созданы друг для друга. Я уже потерял слишком много времени без тебя и не собираюсь терять больше ни секунды.
Люси на мгновение опускает взгляд, затем делает шаг навстречу мне. Когда ее ладонь ложится на грудь, дыхание перехватывает, а тело напрягается.
— Я люблю тебя, Феликс, — тихо говорит она.
Я уже начинаю улыбаться, но она покачивает головой и отступает. Это похоже на удар в солнечное сплетение.
— Но ты предал мое доверие, — ее голос срывается на хриплый шепот. — И не могу пройти через это снова. Не буду. Я была счастлива с тобой, но никогда не чувствовала себя в безопасности. Мысль о том, что у меня не будет другого выхода, пугает. Я не могу так жить.
— Это моя вина, — выдыхаю я с отчаянием. — Но могу все исправить. Пожалуйста… пожалуйста, дай мне шанс.
Она снова покачивает головой, и дыхание перехватывает от дурного предчувствия.
— Мы не равны, Феликс. И я не настолько сильна, чтобы выдержать такие отношения.
— Это чушь собачья! — голос срывается на крик. Майк тут же отодвигает стул, явно готовый вмешаться. Он не в восторге от того, что повышаю голос на его сестру — за что не могу винить. Я сглатываю, заставляя себя говорить тише. — Конечно, мы равны. Нет… нет, это не так. Ты намного лучше меня. Я знаю, что не заслуживаю тебя. Знаю. Но я эгоистичный, высокомерный ублюдок, и все равно… я хочу тебя.
— Все кончено, Феликс, — голос Люси холоден. — Прости, но все закончилось в ту минуту, когда ты отказался меня слушать и бросил. Я не могу жить так, как жила твоя мать. Не могу терпеть человека, похожего на твоего отца.
Я спотыкаюсь, делая шаг назад. Ее слова бьют жестко, беспощадно. Все эти годы я ненавидел отца, отчаянно пытался не стать таким, как он… но вот она — любовь всей жизни — видит меня именно таким. Самого большого страха оказалось достаточно, чтобы превратить его в реальность.
Я моргаю, переваривая это. В погоне за властью, деньгами, одержимый желанием превзойти человека, которого презирал, превратился в бездушного трудоголика, готового пойти на все ради успеха. Я был счастлив. Счастлив, но не нашел времени послушать женщину, которую любил. Счастлив, но меня не волновало, честная ли команда, открытая ли атмосфера в офисе. Счастлив… пока не понял, что отказался от лучшего, что когда-либо случалось со мной.