Феликс терпел все. Его отец говорил ужасные вещи, провоцировал, цеплял снова и снова, но ни разу не смог вывести его из себя. До этого момента.
Феликс разворачивается так резко, что у меня мелькает перед глазами потолок. В следующее мгновение Лука прижат к стене под дорогой картиной, а ворот рубашки смят в сильных пальцах сына.
— Слушай сюда, ты, кусок дерьма, — шипит Феликс, понижая голос до опасного баритона. — Никогда. Не. Трогай. Люси. Не смотри на нее. Не разговаривай с ней. Если позволишь себе хоть одно слово в ее адрес, я сделаю то, что должен был сделать еще много лет назад.
Он встряхивает его, и Лука, теряя равновесие, хватается за стену.
— Как ты смеешь?! — сипит он. — В моем доме…
— Не очень приятное чувство, пап? — Феликс усмехается, но в глазах нет ни капли веселья. — Добро пожаловать в мой мир.
— Ты… ты не можешь…
— Могу. И если не хочешь, чтобы мама узнала, что случилось с Лили, то лучше закрой рот.
— Я не понимаю, о чем ты говоришь…
— О, правда? — в голосе Майка звучит ленивый интерес. — Мистер Моретти, вы действительно не помните, как трахались с ней на ресепшене за спиной Феликса?
Лука замолкает.
— …Вы ничего не докажете.
Майк пожимает плечами.
— Ну… не совсем так. Я сделал снимки.
Лука бледнеет. В панике переводит взгляд с одного на другого.
— Вы не скажете Бьянке. Это разобьет ее…
— Она уже разбита, папа, — Феликс звучит так, будто его наконец покинули все силы. — Ты сделал это с ней.
— Я не ненавижу тебя, — неожиданно произносит Лука.
— Давай не будем, — отвечает Феликс устало.
— Но я правда…
— Что здесь происходит?
Голос Бьянки разрезает тишину, как нож.
И именно в этот момент Леголас, огромный пес, который уже давно обосновался в доме, проносится мимо, с громким топотом пересекает коридор и с размаху наступает Луке на ногу.
— Это был пони, — с потрясением в голосе выдыхает Лука, глядя на исчезающий в темноте хвост.
— О, не будь нелепым, Лука, — раздраженно фыркает Хэтти. — Лошади в доме? Что дальше?
Лука беспомощно открывает и закрывает рот, прежде чем взглянуть на сына. И захлопнуть его окончательно.
Глава 35
Убирайся. Вон.
Люси
Ужин тянется мучительно долго. Атмосфера в доме накалена. Лука не перестает язвить, шутки становятся все более колкими, особенно в адрес Феликса и Бьянки.
— Ха, моя жена, если в чем и преуспевает, так это в пережаривании стейков с кровью, — усмехается он. — Так что, Феликс, ты все еще работаешь под началом женщины?
— Она мой партнер, папа, — холодно напоминает Феликс. — Как ты знаешь.
— Хм, но ведь тебе потребовалось порядком времени, чтобы добиться этого, не так ли?
Бьянка нервничает все сильнее, руки дрожат, она то и дело роняет столовые приборы и слишком часто извиняется за неудачный ужин. Феликс замыкается в себе, взгляд тускнеет, в нем просыпается та покорность, что всегда появлялась в детстве, когда сталкивался с отцом. К счастью, Майк и мама стараются увести разговор в сторону от Луки, заговорив о вещах, в которых он не разбирается. С тех пор, как они переехали в «Лунный предел», мама, похоже, все чаще находит способ вырвать Бьянку из-под его контроля. Но теперь их пренебрежительное игнорирование, кажется, лишь раззадоривает Луку.
Но только когда появляется он, я окончательно теряю самообладание.
— Ну, по крайней мере, твои собаки, наверное, нормальной породы, — Лука склоняет голову набок и ухмыляется. — Не такие, как то чудовище, что вы с матерью притащили в дом, Феликс.
За столом воцаряется ледяная тишина.
— Не надо, папа, — голос Феликса тихий, но в нем звучит напряжение.
— Что? — Лука вскидывает брови, изображая невинное недоумение. — Разве я не оказал тебе тогда услугу? Вы с матерью расплакались и решили приютить эту убогую дворнягу. Было неловко.
Слова падают, как камни в глубокую воду, вызывая тяжелые круги молчания. Глаза Бьянки блестят от слез. В памяти всплывает Бенджи, собака Феликса. Они были неразлучны за год до того, как он уехал в школу-интернат. Он любил его. А потом случился тот день, когда Феликс пришел в коттедж с покрасневшими глазами. Я тогда рассказывала ему сказку, прижавшись лицом к шерсти Бильбо. Мама объяснила, что Бенджи уехал жить на ферму. Это был тяжелый год после смерти отца, год, когда мы все еще пытались выбраться из-под груза потерь. Феликс горевал не меньше нас. Поэтому утрата Бенджи была особенно болезненной.
Я никогда не задавалась вопросом, что тогда произошло, но теперь, слушая Луку, чувствую, как внутри зарождается тошнотворный страх. В ушах звенит, а грудь сжимает нестерпимая злость. И вдруг застенчивость растворяется, уступая место гневу.
Я резко отталкиваюсь от стола и встаю.
— Люси? — удивленно спрашивает мама.
Все взгляды устремляются ко мне, но я смотрю только на Луку.
— Что вы сделали? — слова застревают в пересохшем горле, но я все равно произношу их.
Голос низкий, резкий, не похожий на мой собственный.
— О чем ты, юная леди? — Лука снова надевает маску невинности.
— Что вы сделали с той собакой?
— Она собака была позором, — лениво произносит он. — Я оказал нам услугу.
Я смотрю на маму.
— Это его худшее воспоминание из детства, не так ли?
Мама молча кивает.
Я снова поворачиваюсь к Луке, руки сжимаются в кулаки.
— Убирайтесь. Вон.
— Что? — его брови поднимаются.
— Вы слышали. Вон отсюда.
— Ты не можешь приказывать мне уйти из собственного дома.
— Вы садист. Самовлюбленный, отвратительный человек. Не заслуживаете быть здесь. Как вообще умудрились создать такого человека, как Феликс, выше моего понимания.
— Маленькая убогая девчонка из прислуги смеет гнать меня? Кем ты себя возомнила?
— Я больше на тебя не работаю, Лука, — неожиданно вставляет мама. — Давным-давно.
Он машет рукой, словно это несущественно.
— Ваш сын успешен, умен, проницателен, блестящий бизнесмен, — говорю я. — Но самое главное – он добрый, веселый, любящий и харизматичный. Люди к нему тянутся. А вас они избегают. Его сила в сердце. Вы этого не выносите.
— Но не смог удержать женщину, не так ли? — Лука усмехается.
— Это из-за вас, — я тыкаю в него пальцем. — Вы разрушил его жизнь. Вы.
— И я бы не стала быть такой уверенной в твоей способности удержать женщину, Лука, — подает голос Бьянка. Я перевожу взгляд на нее. Она стоит, глядя на мужа с огнем в глазах. — Я предупреждала, что случится, если не будешь держать себя в руках. Но Люси высказала это лучше, чем я смогла бы. Уходи.
— Бьянка, дорогая, — Лука поднимается, разводя руки. — Это недоразумение.
— Ты отдал собаку в приют, — говорит она.
Ее голос дрожит.