На лице Лотти сияет широкая улыбка, а Вики, как всегда, смотрит пронзительно.
— Большое спасибо, — отвечает Табита, закатывая глаза.
— Ты всегда можешь положиться на мою честность, — говорит Лотти. — Привет, милая, — она обнимает меня. Объятия, похоже, становятся новым офисным протоколом. — Мы скучали, — Лотти отстраняется и окидывает меня взглядом. — Ты выглядишь потрясающе.
Я снова краснею.
— Феликс одержим идеей покупать платья-свитеры, — улыбается Лотти, улыбка становится еще шире.
— Держу пари, так и есть.
— Ты вернулась, — констатирует Вики.
Она не обнимает меня, что не становится сюрпризом. По офисному протоколу или нет, объятия для Вики — это слишком большой шаг.
— Ээ, да, — неуверенно отвечаю я. — Я просто заскочила поздороваться.
— Когда мы виделись в последний раз, я была не права, действовала на основании неполной информации, — продолжает Вики. Теперь, всматриваясь в нее, я замечаю едва заметные следы стресса: напряженная челюсть, бледность кожи. — Это было неправильно. Очень неправильно. Приношу свои искренние и глубокие извинения. Если бы я знала о твоем визите, я бы подготовила их в письменном виде.
Я качаю головой.
— Вики, все в порядке. Ты не обязана…
— Не в порядке, — резко перебивает она, шокируя меня нехарактерной эмоциональностью. — Тебе было больно, — на мгновение она закрывает глаза.— Я была не права, а я никогда не ошибаюсь.
— Вики, я…
— Я никогда не ошибаюсь, за исключением единственного раза, когда это действительно имело значение, когда речь шла о причинении боли, а не о заработке денег. В тот раз я ошиблась.
— Хорошо, но, Вики, теперь все кончено. И все мы совершаем ошибки.
— Только не я. Только не сейчас.
— Ну же, Вик, — мягко вмешивается Лотти. — Мы уже говорили об этом. Тебе нужно дать себе передышку, правда? Может, теперь, когда сама увидела Люси, ты сможешь это отпустить.
Меня охватывает чувство вины за долгое молчание, за игнорирование сообщений. Вики явно представляет себе худшее.
— Прости, что не пришла раньше, Вики, — говорю я. — Но честно говоря, я в порядке. Я писала, и это затянуло в кроличью нору, отвлекло от всего остального. Но я должна была сообщить, что все хорошо.
Глаза Вики расширяются.
— Ты не обязана ни о чем сообщать. Ответственность лежит на мне.
— Вик, ты не можешь быть… — начинает Лотти, но Вики перебивает ее.
— На мне лежала ответственность. Я была боссом. Должна была понять, что происходит. Следовало настоять на продолжении разговора, когда я увидела Уилла на вечеринке, — ее голос понижается. — Мне трудно разбираться в людях. Это проблема.
Лотти вздыхает.
— Ты лучше, чем думаешь, Вик.
— Только потому, что у меня есть ты, которая может помочь, — отвечает Вики. — И ты пыталась рассказать о нем, но я не слушала. Непростительно. А теперь, если вы извините, мне нужно подготовить цифры к сегодняшней встрече, — она разворачивается и шагает прочь.
Лотти снова вздыхает.
— Она тяжело это переживает. Надеюсь, к твоему уходу подготовит пятистраничное извинение.
— О боже, бедная Вики. Это была не ее вина.
— Вики строга к себе и не привыкла ошибаться.
— Она похудела, — замечаю я, и Лотти кивает.
— Викс сложно выражать эмоции. Когда она расстроена, то не может сделать это должным образом, поэтому это проявляется физически. Отказ от еды — один из признаков ее расстройства. У нее проблемы с некоторыми текстурами и… — Лотти замолкает, прикусив губу. — Извини, я действительно не должна говорить слишком много. Не могу этим делиться, доверие очень важно.
— У нее все еще проблемы со сном? — спрашивает Табита, и Лотти кивает.
— Честно говоря, я не уверена, что делать, чтобы вывести ее из этого состояния. Ей никогда раньше не было так плохо. Возможно, теперь, когда она увидела, что с тобой все в порядке, это поможет.
— Я на это надеюсь, — говорю я, наблюдая за Вики за стеклом ее кабинета.
Она печатает с бешеной скоростью, с крайней сосредоточенностью.
— Может быть, твоему брату стоит навестить нас еще раз.
— Майк? — глаза расширяются от удивления, когда я смотрю на улыбающуюся Лотти. — Майк был здесь?
— О, да, — подтверждает Табита. — Твой горячий братец устроил настоящий взрыв эмоций. Довольно захватывающее зрелище.
Я задыхаюсь от смеха.
— О, нет, он такой заботливый… дурачок.
— Не думаю, что кто-либо назовет этого мужчину дурачком, — смеется Лотти. — И на Вики он произвел неизгладимое впечатление.
— Правда?
— Несколько раз я ловлю ее за просмотром его веб-сайта. Фотография рядом с инструментами и массивным столом, изготовленным на заказ? На прошлой неделе Вики рассматривала ее полчаса кряду. Я подумала, что у нее случился микроинсульт.
— Вики нравится мой брат? — я едва сдерживаю смех.
Вики и Майк — полные противоположности. Последним мужчиной, которого я представила бы рядом с Вики, был мой неотесанный, одетый во фланель, небритый, любящий выпить, неряшливый брат. Я даже не видела Вики в джинсах.
Лотти пожимает плечами.
— Я знаю, это странно… Но с тех пор, как она узнала о случившемся с тобой, кажется, успокаивается, только глядя на фотографию твоего брата. Я никогда не видела ее такой. Представляешь, сколько мужчин пытаются «залезть к ней в трусы», а она отмахивается от них, как от мух. Но, с другой стороны, все они — симпатичные деловые парни, может, ей нужен настоящий мужчина, как Майк. Без обид, Люси, я знаю, что тебе нравятся симпатичные деловые парни, — Лотти подмигивает, и я застенчиво улыбаюсь в ответ.
— Хватит о парнях, — вмешивается Табита, беря нас за руки и ведя дальше вглубь офиса. — Давай я все покажу, Люси. Смотри, в конференц-зале тоже нет стен. Феликс хочет более открытой обстановки. Больше никакой замкнутости, нежелания делиться идеями. И это работает. Гораздо больше общения, все сплотились. Прибыль действительно растет. Это просто безумие.
Мы сворачиваем за угол, и я вижу его. Феликс сидит в центре стола для совещаний, ведя собрание. Все внимание приковано к нему, к его словам. Но когда отвлекается от ноутбука и открывает рот, чтобы продолжить, взгляд встречается с моим, и он замолкает на полуслове. На лице мелькает удивление, прежде чем его озаряет широкая, очаровательная улыбка. Все по-прежнему смотрят на Феликса. Некоторые нахмуриваются, недоумевая из-за паузы. Другие оборачиваются, чтобы увидеть, на что он смотрит. Я застываю, как завороженный кролик, когда он поднимается из-за стола.
Глава 37
Медлить нельзя
Феликс
Она здесь.
Последние две недели после того ужина родителей я думал, что лучше оставить Люси в покое, но это оказалось чистым адом. Извинившись перед Мейуэзерами за беспорядок, что произошел тем вечером, я уехал в Лондон. То, что Люси сделала для меня, заступившись перед отцом… Честно говоря, я потрясен. Я понимаю, что все еще нужно работать над собой, прежде чем смогу действительно ее заслужить. Я должен стать лучше ради нее. Не могу просто продолжать уговаривать простить меня — это было бы так же эгоистично и властно, как поведение отца.