Неожиданно в камине завыл ветер. В тот же момент распахнулось окно, видно неплотно закрытое, и от сквозняка хлопнула дверь в гостиной. Федра не испугалась, но ей стало неприятно в пустом доме. Надо выйти во двор… нет, пройтись немного. Может быть, на воздухе ей станет легче, свободнее.
Достав из шкафа ветровку, она надела ее прямо на платье и через несколько минут уже спешила по дорожке к скалам. Дождь прекратился, но ветер усилился — волосы, которые она с таким трудом уложила в прическу утром, мгновенно растрепались, широкая юбка, обвиваясь вокруг ног, затрудняла движение. Но Федра, не обращая ни на что внимания, продолжала упорно идти вперед, пока не добралась до дальнего конца гавани Порткелли. Там она забралась в расщелину в скалах, укрывшись от ветра, и посмотрела вниз на море. Да, природа сегодня явно демонстрирует свой характер — огромные, сердитые валы с шумом разбиваются о прибрежные скалы, вверх летят мириады брызг и клочья пены.
Федра вдохнула свежий холодный воздух полной грудью, чувствуя, как это придает ей силы. Море всегда помогает ей, только здесь она способна разобраться в себе самой… Но что это она там видит? Может быть, у нее галлюцинации? Нет… точно, там поодаль среди скал стоит мужчина.
Айан не пошел в Порткелли. Вот он стоит, одетый в потертые брюки и серую брезентовую куртку. Стоит один над морем и тоже смотрит на волны. Скорбная фигура человека, впавшего в отчаяние… Федра сначала даже не поверила своим глазам — меньше всего она ожидала застать тут Айана. К тому же она никогда не подозревала, что он может испытывать такие чувства.
Она хотела было уйти, но тут Айан повернулся и заметил ее. Правда, он слишком далеко, чтобы она могла видеть, какое у него выражение лица, но то, что он весь напрягся, она увидела ясно. С места он не сдвинулся. Время шло, они смотрели то вниз на волны, то мельком друг на друга. Наконец Айан, как-то нервно передернув плечами, направился к Федре. Она же молча наблюдала за ним, борясь с желанием повернуться и убежать.
Он довольно быстро добрался до нее, ловко перепрыгивая с камня на камень.
— Привет, мачеха, — прокричал он ей, еще не приблизившись. — Ты что, шла за мной? И не побоялась?
— Нет, — ответила Федра. — Я не шла за тобой, Айан. А чего я должна бояться?
— Ну, вдруг я возьму и сброшу тебя вниз со скалы, — сказал он, глупо ухмыльнувшись. — Все выглядело бы так, будто неутешная вдова не справилась с горем и решила покончить с собой. Ну я бы, конечно, был ни при чем. Все шито-крыто и очень правдоподобно. Или, учитывая, что муж годился тебе в отцы по возрасту и к тому же оставил неплохое наследство, думаешь, коронер не поверил бы в эту версию?
Федра выслушала эту тираду, но только пожала плечами.
— А ты действительно ублюдок, — проговорила она.
— Да? Что-то новенькое. Как только меня не называли: и психом, и негодяем, и проходимцем, даже подонком. Пожалуй, я не смогу тебе всего перечислить, тем более не стану упоминать авторов этих прелестных прозвищ.
Да он издевается? Нет, смеется над ней. Минуту назад собирался сбросить со скалы, а теперь смеется? Неужели смерть отца так подействовала на Айана, что он впал в истерию? Так пусть попробует утешиться другим способом. Разве он один горюет по Чарльзу? Да и горе ли это для него?..
— Нет ничего удивительного в том, что тебя так называли, — заметила Федра.
— Правда?
Опять этот насмешливый тон. Ей вдруг стало не по себе, надоело смотреть, как он паясничает. Решив уйти, Федра отступила, забыв, что сзади обрыв.
— Федра! — крикнул Айан, поймав ее за талию. — Ты что, с ума сошла? — Он прижал ее к себе, его лицо было так близко, что она чувствовала его дыхание. — Что это тебе пришло в голову? — спросил Айан. — Нельзя вести себя так опрометчиво, а то не успеешь насладиться плодами труда своего покойного мужа.
Опять та же песня! Опять издевки, подколки, оскорбления и обвинения в нечестности. А ведь еще недавно ей хотелось утешить этого грубияна и она было решила рассказать ему о своем решении насчет наследства. Но теперь это желание улетучилось, вместо этого явилось искушение в свою очередь поиздеваться над ним.
— Меня не интересуют плоды трудов моего мужа, — сказала она сухо. — Но если тебе самому не терпится прибрать все к рукам, почему ты не дал мне упасть? Минуту назад ты угрожал мне, что сбросишь вниз.