— Ты считаешь меня неприятностью? — искренне удивился он.
Федра чуть было действительно не запустила в него кружкой.
— Именно так я и считаю. Мужчины, которые думают, что просто неотразимы, меня не привлекают.
— Правда?
Неожиданно Айан оказался рядом с ней, сзади. Одной рукой он оперся о край раковины, а другой нежно провел по шее Федры. От этого прикосновения по ее телу разлилось приятное тепло и сердце сладко замерло.
— Повернись ко мне, Федра, — почти приказал Айан.
Не подчиниться оказалось свыше ее сил. Она медленно повернулась, но боялась поднять на него глаза. Айан положил руки ей на талию и держал так, немного поодаль от себя и не слишком крепко. При желании Федра могла вывернуться и отойти, но она только отпрянула назад и стояла не дыша, замерев в ожидании. Его руки тем временем скользнули на ее бедра, потом на ягодицы… Федра задохнулась от наслаждения.
— Вот видишь, — сказал вдруг Айан. — Ты вовсе не считаешь меня неприятным приложением к набору всяческих благ. Да я и не поверил тебе.
Федра не ответила. Чувствуя на себе его пристальный взгляд, она не устояла и взглянула на него. Завораживающий блеск в глазах Айана вызвал в ней трепет едва ли не больший, чем его поглаживания по спине, по ягодицам…
— Пожалуйста… — пробормотала она. — Пожалуйста, не надо…
Он опустил руки и отступил на полшага. Тут бы ей и убежать прочь из кухни, но торжествующая улыбка Айана неожиданно привела ее в чувство. В ней заговорила гордость и задетое самолюбие. Нет, так просто уйти нельзя.
— Все это совсем не важно, — сказала она, немного отдышавшись. — Но я вовсе не хочу выходить за тебя замуж. Ты мне даже не нравишься, больше не нравишься, — поправилась она. — А ведь когда-то… Впрочем, это тебе неинтересно. Но именно поэтому я и вышла замуж за твоего отца… Чтобы он не продал Кайн-Клет Питеру, чтобы дом в конце концов достался тебе. Теперь он твой, а я поеду обратно в Кент, где мне до сих пор держат место.
Наступило тягостное молчание. Айан снова вернулся к столу и уселся там в позе Наполеона — откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди. Это Федра помнила еще из курса психологии.
— Что ты хочешь этим сказать? — спросил Айан. — Как это ты вышла замуж ради того, чтобы Кайн-Клет достался мне?
— Я уже все объяснила.
— Ты нарочно хочешь напустить туману?
— Нет.
Она вовсе не собиралась ничего выдумывать и не могла понять, почему Айан ей не верит. Правда, иногда ей самой казалось, что все происшедшее тем июньским днем было каким-то сном…
Питер Шарки заходил к Чарльзу днем, и когда позже, после ухода гостя, Федра принесла в гостиную чай, то ее поразил вид старика — он сидел в своем любимом кресле со злорадной усмешкой на губах.
— Мистер Требэниан? Что вы сделали? — воскликнула она, прекрасно зная, что все это неспроста.
— Сделал? Я? — переспросил тот с невинным видом. — Ничего такого я не сделал. Просто согласился продать дом молодому Шарки. Он из тех парней, у которых есть цель в жизни.
— Вы согласились? — воскликнула Федра. — Мистер Требэниан, быть такого не может! Вы не можете продать Кайн-Клет!
При этом она накрывала стол к чаю, но лучше бы она этого не делала. Руки у нее дрожали так, что посуда дребезжала, молоко из молочника расплескалось, а бисквиты свалились с тарелки на пол.
— Могу! Это мой дом! — упрямо заявил старик и, гордо подняв голову, посмотрел на девушку с видом капризного ребенка, который спорит из духа противоречия.
— Но… Почему вам понадобилось продавать Кайн-Клет Питеру? Вы же знаете, что он с ним сделает. А как же Айан? Он так любит этот дом…
— Ха! Надо было ему раньше об этом подумать, правда? И Джоан тоже. Пусть это будет для них наказанием за то, что не хотели слушаться. Она взяла и вышла замуж за этого своего принца. А что до Айана… тоже хорош, женился на какой-то кукле.
— Но…
— И не возражай. Он вытворяет что хочет и ни с кем не считается. Даже не сумел выбрать себе настоящее дело! Реклама! Как я могу гордиться сыном, который занимается рекламой?
— Но у него прекрасно идут дела…
— Конечно. Реклама! Подумать только! Это же все вранье. Мой сын зарабатывает на жизнь враньем. Легко вести такие дела.
Федра поняла, что тут с ним спорить бесполезно, и решила попробовать изменить тактику.
— Но вы же любите Кайн-Клет. Это ваш фамильный дом, Айан и Джоан ваши дети, ваша семья. Они оба выросли здесь. Для Айана Кайн-Клет особенно дорог.
— Ну и что? Все равно дом уйдет к молодому Шарки.
— И это только потому, что сын и дочь не пляшут под вашу дудку? — взорвалась вдруг Федра, которой надоело миндальничать со старым упрямцем.