– Нет, походу ты просто никогда не был на свиданиях, так как это самое настоящее свидание! – Ей нравилось, что она задевала его за живое, и не могла остановиться.
– На свидания это ты со своим блондинчиком ходи, ясно! – он разозлился, и Саше так становилось легче, легче держаться от него подальше, а не бороться с желанием броситься к нему на шею. – Мне просто любопытно, что в тебе такого, что все вьются вокруг тебя. Паша только и говорит о тебе, блондинчик сразу любимую куртку отдал.
– Но ты же чего-то вьешься?! – обижено сказала она, ей тоже хотелось его задеть.
– Я? – возмутился Данила. – Не льсти себе, это вообще случайность, от скуки. В тебе нет ничего особенного. Таких миллионы.
– Не убедительно, словно пытаешься себя в этом убедить, а не меня!
Саша не понимала, откуда у нее взялась смелость. Она понимала, что играет с огнем, искры которого уже начинали разгораться в его глазах. Только сейчас она заметила, что они катаются по кругу, смотря пристально друг на друга, словно готовясь к броску.
Но нападающим был он, она лишь бывшая фигуристка. В секунду Данила оказался рядом с ней. Девушка не успела сделать малейшее движение, как оказалась в его руках. Никогда она не ощущала себя такой хрупкой, что одно неаккуратное движение, и он ее сломает. Саша быстро задышала, он наклонился к ее губам, медленно убрал ее волосы за ухо, но дойдя до ее губ, поменял направление. Хоккеист прикоснулся своими губами к ее уху, от этого прикосновения и обжигающего дыхания, ноги подкосились, она могла упасть, но Даня держал ее крепко.
– Запомни, здесь поклонница только ты, – томно, тихо прошептал он. – Не я, я не в списке твоих поклонников.
Он резко отпустил ее. Она упала на лед. Молодой человек направился к борту.
«Довыпендривалась» – подумала она, затем поднялась на ноги, отряхнулась, и гордо задрав голову поехала за ним.
Даня молча переодевался. Саша переобулась, поглядывая краем глаза на него. Данила игнорировал ее существование. Александру стали одолевать угрызения совести. Ну чего ее дернуло задираться? Она понимала, что так выстраивала защиту, и от него, и от себя, а вернее от нахлынувших чувств. Если она даст себе хоть немного расслабиться, разбито будет ее сердце, уедет он в Америку, а она останется, и после него очень сложно будет влюбиться.
– Данила? – он лишь посмотрел на нее, закинув сумку на плечо. – Как думаешь, тебя восстановят в НХЛ?
– Скорее всего да.
– А если нет? – любопытство просто распирало ее.
– Вернусь в ЦСКА, а вообще тебя это не касается, и даже не грей надежду, что если я останусь тут...
– То мы будем любить друг друга и жить долго и счастливо! – пародируя его, продолжила Саша. – И все эти ванильные ништяки, кино до утра и гулять за ручку. Кажется, так ты говоришь?
– Умничка, быстро схватываешь, – сказав это, он развернулся и направился к выходу, но от Александры не укрылось, что он улыбнулся.
Глава 7. Данила. Откровение
Молодые люди вышли на улицу. Александра обернулась с тоской на ледовую арену. Этот день на льду она никогда не забудет. Как бы Данила не упирался, Саша чувствовала симпатию к себе. Он просто не отдавал себе отчета. И сегодня было свидание, настоящее, будоражащее, их первое свидание. Ее стена рушилась. Она начала позволять себе все эти романтические мысли и идеи, а это очень опасно.
«Плохая девочка, плохо усваиваю, а Даня же предупреждает! – подумала она, и глубоко вздохнула. – Как часто мы девушки сами строим себе иллюзии и как больно, когда они разбиваются в крах... мы умеем строить крепкие, прочные иллюзии, которые рушатся как целые цивилизации, страшно, и снося все на совести пути».
Она посмотрела на широкую спину мужчины, идущего впереди, и поняла, что хочет от него отношений. И не хочет с собой бороться. Он же ее мечта!
Хоккеист молча открыл машину, бросил сумку на сидение, взял пакет с ее курткой. Саша медленно протянула руку и нехотя взяла пакет, и не сразу осознала, что он держит его, не отпускает. Александра подняла глаза на Данилу. Она была уверена, что в них читалось все. Ненужно было быть особо проницательным, чтобы прочесть даже некую мольбу. Она не хотела с ним прощаться.
Данила сомкнул губы, сжал челюсть и с немым вопросом смотрел на нее. Прямо, словно видел насквозь. От этого взгляда ей стало неловко. Для Александры он не был открытой книгой, и ей приходилось лишь догадываться, что там в этой темной красивой голове.