– Поехали, – он снова не спрашивал, он утверждал.
Саша не стала спрашивала куда. Она просто села в машину, дрожа, пристегнула ремень безопасности и посмотрела на его руки на руле. Длинные пальцы, крупные вытянутые ногти, ярко выражены костяшки, запястья широкие, темные волосы. Она улыбнулась, так как раньше не замечала за собой фетиш по волосам на руках.
– Кофе будешь? – спросил он, заезжая на автозаправку.
– Да, капучино.
Данила вышел из машины и быстрым шагом удалился. Саша посмотрела на мобильный, было лишь восемь часов вечера. Звонков и смс пропущенных нет. Подруги еще не вернулись, иначе бы обнаружил ее пропажу и не дали покоя. До сих пор с ребятами? Она провела рукой по куртке Влада, ей стало неловко. Саша никого не обманывала, и никому ничего не обещала, но между ними с Владом образовалась какая-то связь. Она скинула кеды, подтянув ноги на кресло, потупила глаза. Непокорный хоккеист на данный момент занял все пространство в ее голове.
– Держи, – протянул горячий ароматный кофе молодой человек.
– Спасибо.
– Не могу найти права, черт, весь день без них катаюсь, – под нос пробубнил он.
Они подъехали к Москва-сити. Даня припарковал автомобиль на набережной, чуть откинул водительское кресло и устроился поудобнее.
– Я люблю здесь попить кофе, чувствую какое-то спокойствие, – откровенно сказал Данила.
– Скучаешь по Москве?
– У меня, если честно, нет особо времени скучать по чему-либо, но в редкие минуты, да. Особенно когда возвращаюсь, понимаю, что скучал.
– А есть тут семья, родные?
– Конечно.
– А почему живешь на съемной квартире? – Саша старалась спрашивать тихо, аккуратно, чтобы не спугнуть такого усмиренного Данилу.
– Я большой мальчик, чтобы жить у родных, тебе так не кажется? – ее ответа на этот вопрос он не ждал. – И я слишком давно не живу с кем-либо, рано выпорхнул из гнезда. Тренер, команда — это семья, лед – это дом.
– Не одиноко?
– Мне? Нет. Мне одиноко без хоккея, им я живу, это мое призвание. А без остального переживу.
– А почему не купишь квартиру в Москве, свою, если с родными жить не хочешь?
– Зачем? Так веселее. Надо будет, куплю, мне просто не надо.
– Семья не обижается, что ты не останавливаешься у них?
– Нет, они привыкли, и спасибо большое, что не трогают меня. Они свыклись, что я как бы наблюдаю со стороны. Я с детства был сложным, так говорят. Отдали в хоккей, это их осознанный выбор, хотели обуздать меня, как они это называют. Ну а мне понравилось, я благодарен маме за это.
– И обиды нет? Грустно звучит, – Саша произнесла это, и испуганно посмотрела на него, боясь, что заденет.
– Это ты как сопливая девочка трактуешь мои слова, – ощетинился Данила. – Ты не представляешь, как я богат, имея свою хоккейную семью.
– Так за что тебя дисквалифицировали, если на самом деле ты так любишь хоккей и печешься о нем?
– Слушай, это мутная история про одного дебила, который увидел нас в баре, отдыхающими после победной серии игр. Я уверен, он специально спровоцировал меня, ради денег, а я ему это позволил. Мужик был выпивший, я тоже. Он начал оскорблять команду, перешел на личности, я пнул рядом стоящих стул в него, попал по ногам, мужик упал, ударился головой. Нам спортсменам не прощают такие поступки. Он, конечно, накатал заявление, сообщил СМИ, что я на него напал. Мне назначили штраф, большой, и дисквалификация на три месяца. Сейчас по утрам, три раза в неделю, я работаю с психологом по управлению гневом, это тоже назначено судом. Через полтора месяца будет комиссия по моему восстановлению, если я успешно пройду терапию и бла-бла-бла… – Данила посмотрел на Сашу. – Утолил немного жажды знаний обо мне?
– Ага, – ответила она, убрав волосы за уши и ухмыльнувшись. – Я же твоя поклонница, как ты сказал сегодня. Данила, а как ты ходишь так по Москве, что никто тебя до сих пор не подловил и не вычислил? Нигде не сообщали, что ты вернулся.
– Ты серьезно? Нас без шлема и свитера с фамилией не так много людей могут узнать. Особенно, я не люблю публичность и мало где мелькаю. То, что ты меня узнала, я правда только дома догадался, – он завел машину, и всем своим видом дал понять, что вопросов хватит. Для Саши и это было небывалой роскошью.