— Мы как раз собирались пойти в школу за Сарой. О, да ты, я вижу, подстриглась! Очень, очень мило. Я всегда говорила, что короткие волосы будут тебе к лицу.
Энни так и не смогла вспомнить, чтобы Дот говорила нечто подобное, однако охотно с ней согласилась.
— А еще я проколола уши, — с гордостью объявила она. Схватив сынишку в охапку, она подняла его на руки. — Скажи, мое солнышко, ты скучал по мамочке?
— Чуть-чуть, — признался Дэниел, сморщив носик.
— Я как раз поставила чайник, по крайней мере, мне так кажется. С этими электрическими плитками никогда нельзя сказать это наверняка. — У Дот был утомленный вид. — Пока у нас есть немного времени, давай-ка выпьем по чашке чая, и я выложу тебе все новости.
— Какие новости?
Энни узнала, что за последние четыре дня у Сары выпал зуб, Лаури порезал палец, натачивая нож газонокосилки, да так, что даже пришлось зашивать рану в больнице, а Сильвия наконец-то ушла от Эрика и теперь живет в «Гранде» вместе с Бруно.
Сара расцвела от радости, увидев, что мама ждет ее у школьных ворот.
— Я скучала по тебе, мамочка, — с серьезным видом сказала девочка. — Пожалуйста, не уезжай больше.
— В следующий раз ты сможешь поехать со мной, — пообещала Энни.
Конечно же, в этом случае о походах в клуб можно забыть, но невелика потеря.
Когда Лаури пришел домой, Энни стала суетиться вокруг него. Большой палец его левой руки был забинтован.
— Тебе следовало бы взять несколько выходных! — воскликнула она.
— Мы не можем себе этого позволить, Энни.
Ей показалось, что ему нездоровится. Щеки обвисли и приобрели сероватый оттенок, и Лаури как-то медленно передвигался, словно делая над собой усилие.
— Тебе сегодня следует пораньше лечь спать, — сказала Энни. — Скорее всего, ты переутомился. — Ей вдруг стало совестно. Это ему, а не ей, нужно было устроить себе отпуск.
— Пожалуй, я действительно чуть раньше лягу спать.
Лаури отправился наверх в половине десятого, а Энни отнесла ему чашку какао. Он сидел в кровати, читая книжку, которую она ему купила, и, судя по его виду, ему стало немного лучше.
— Твоя прическа выглядит очень мило, — сказал он. — И тебе очень к лицу эти сережки.
Энни присела на край кровати.
— Ты же всегда говорил, что предпочитаешь длинные волосы.
— Верно. Но ты ведь сделала со своими волосами то, что посчитала нужным?
Она снова испытала чувство вины, хотя и достаточно слабое.
— Так и есть.
Их взгляды встретились, и Энни увидела в глазах мужа страх. Ему всегда удавалось прочесть то, что было у нее на уме. Возможно, он почувствовал, что они поменялись ролями.
Энни позвонила сестре, чтобы сообщить о том, что доехала благополучно. Кто бы ни снимал трубку, все обещали передать ее слова сестре. Энни не суждено было узнать, исполнили ее просьбу или нет. Мари так и не появилась на первом причастии Сары, состоявшемся в октябре.
Не приехала она и на грандиозную вечеринку, которую тетушка Дот организовала в честь своего шестидесятилетнего юбилея. Глядя на своего супруга, на сыновей и их жен, а также на внуков, Дот, расчувствовавшись, сказала:
— Я самая счастливая женщина на земле.
— А я самый счастливый мужчина, — произнес Берт.
Любовь к жене светилась в его глазах таким же немеркнущим огнем, как и в день их свадьбы.
Спустя какое-то время Энни получила от сестры маленькое письмецо, нацарапанное неразборчивым почерком. В письме говорилось, что Мари получила роль в фильме «Доктор Кто». Мари играла инопланетянку и была так сильно загримирована, что ее никто не узнал.
Энни уже давно смирилась с мыслью о том, что их дороги навеки разошлись, однако не переставала задаваться вопросом, способно ли хоть что-нибудь вернуть сестру в Ливерпуль.
ГЛАВА 6
— Подумать только, мне тридцать лет! — мрачно сказала Сильвия. — Целых тридцать! Возможно, я бы так не огорчалась, если бы эта знаменательная дата не совпала с моим разводом.
Должно быть, кто-то в парламенте все это время помнил о Сильвии и Эрике Черче и поэтому изменил закон, согласно которому развод по обоюдному согласию разрешался теперь после двух лет раздельного проживания. Сегодня утром пришло окончательное решение суда. Семья Эрика была потрясена этим известием, но им пришлось признать, что это являлось единственным выходом из создавшегося положения. Если бы супруги и дальше продолжали жить вместе, Эрик наверняка убил бы Сильвию, или она — его.