Энни не знала, в каком направлении двигаться дальше. Она напечатала кучу объявлений, разместив их на витринах магазинов, предлагая свои услуги машинистки всего за десять шиллингов в час, и очень обрадовалась, когда какая-то девушка, студентка медицинского колледжа, принесла ей заказ — свою диссертацию. Текст был просто отвратительным, в нем было множество латинских слов. Энни пришлось печатать до глубокой ночи в течение двух суток. Но когда она назвала сумму — три фунта, девушка выразила недовольство, хотя такая работа явно стоила больше.
А несколько дней спустя появился пожилой человек, который принес роман, написанный аккуратным, хотя и не очень разборчивым почерком. Однако когда Энни стала его перепечатывать, она столкнулась с массой корректорских значков, разбросанных по всему тексту и указывающих на многочисленное перемещение слов, предложений и даже целых абзацев с одного места на другое. Порой, напечатав половину листа, она вдруг обнаруживала, что чего-то там не вставила с предыдущей страницы. Поэтому Энни потребовалось целых две недели беспрестанной работы, чтобы закончить эти пятьсот страниц. Она подсчитала количество часов — их получилось больше ста. Но не могла же она, в самом деле, просить за проделанную работу пятьдесят фунтов! Они сошлись на тридцати, однако мужчина был еще больше недоволен, чем предыдущая клиентка.
— Надеюсь, что после всех этих расходов моя книга все же увидит свет, — проворчал он.
Энни сильно сомневалась в этом. Это была самая бездарная из книг, которые ей когда-либо приходилось читать.
И хотя вскоре последовал еще один заказ — от очень милого мужчины из гаража, который принес несколько счетов и буквально уговорил ее взять фунт вместо шести шиллингов, которые просила она, Энни поняла, что ей не сколотить состояние, работая машинисткой. Несколько недель спустя она вернула Крису Эндрюсу его печатную машинку.
Энни экономила буквально на всем: отказалась от некоторых страховок, покупала самый дешевый фарш для пирогов. Даже дети заметили, что на десерт у них все чаще желе и жидкий заварной крем.
Они и понятия не имели, какие финансовые трудности испытывает сейчас их мать. Однако Энни по-прежнему давала им в школу деньги на обед, несмотря на то, что они могли питаться и бесплатно, — просто Энни не хотела, чтобы ее дети думали, будто чем-то отличаются от других. Никто не знал о ее затруднительном положении, кроме разве что Каннингхэмов. Энни, наверное, отключилась бы и от телефонной линии, однако люди могли догадаться о причине, вынудившей ее сделать это. Каждый раз, когда Дот и Берт интересовались, как она, Энни заверяла их, что у нее все хорошо. У них были кое-какие сбережения, и если бы они вдруг узнали, что у их племянницы серьезные проблемы, то обязательно вызвались бы ей помочь. Однако Энни было бы стыдно отнимать последнее у стариков, которые с радостью тратили эту крошечную сумму на своих внучат.
В мае баланс в банке уменьшился до двузначного числа, и в любую минуту мог прийти счет за электричество. Все-таки не стоило отказываться от работы в «Гранде». Но Бруно еще несколько месяцев назад взял на ее место кого-то другого. «Как же мне не хватает человека, с которым можно было бы поговорить! — раздраженно подумала Энни. — Если бы только Мари позвонила!» Но Мари было не застать — когда бы Энни ни звонила, ее не оказывалось дома. Правда, Крис Эндрюс получил от нее письмо. Мари считала, что его пьеса была просто чудесной, и обещала показать ее одному знакомому режиссеру.
Однажды утром, вернувшись после воскресной мессы, Энни возилась в саду. Она пропалывала сорняки, чувствуя, как солнышко пригревает ей спину, как вдруг услышала, что в свой сад вышла Вера Барклей. Всю неделю Вера помогала мужу торговать фруктами и овощами за прилавком, и лишь по воскресеньям ей удавалось заняться стиркой. Энни выпрямила спину, обрадовавшись, что может на минутку отвлечься.
— Доброе утро, Вера, — крикнула она через старый дощатый забор Траверсов.