И правда, Энни никогда еще не приходилось видеть такого красивого ребенка, не считая разве что Сары. Кожа Жасмин имела оттенок кофе с молоком, а волосы у малышки были густые и блестящие.
— А знаешь, — шепотом сказала Сильвия, оглядевшись, — некоторые малыши практически лысые!
— Они не навсегда останутся такими.
— А некоторые из них ужасно уродливы.
Энни нетерпеливо поморщилась.
— И это тоже пройдет.
— А знаешь, я удивлена. Честно говоря, я не понимаю, почему ты так мучилась, вынашивая Дэниела. Ведь это проще простого — родить ребенка.
— Благоразумнее было бы не говорить такого в присутствии других женщин, Сильвия, — резко сказала Энни, — иначе тебе несладко придется в этой палате. И кстати, Дэниел был на три с половиной фунта больше, чем Жасмин. — Самодовольство Сильвии начинало понемногу ее раздражать. — Надеюсь, в следующий раз ты закрутишь роман с мистером Вселенная, и ребенок будет весить по меньшей мере двенадцать фунтов.
Энни могла приступать к работе на рынке уже в августе.
— Но если кто-нибудь спросит, — предупредил ее Сид Бар-клей, — скажи, что ты ждала шесть месяцев.
— О Сид, как мне благодарить тебя?
Он подмигнул. Сид был невысокого роста с неестественно широкими плечами и мускулистыми руками, натренированными благодаря тому, что на протяжении многих лет ему пришлось перетаскать тысячи ящиков с фруктами и овощами.
— Не будь я женат, милая, я мог бы придумать сотни вещей.
Энни покраснела. Новость о ее трудоустройстве подоспела весьма кстати. Она как раз поставила в известность начальство в отеле, что собирается уходить, поскольку у детей скоро начинались летние каникулы. И если бы у нее ничего не вышло с торговой палаткой, то в сентябре снова пришлось бы искать работу.
«Но у меня все получится, — пообещала себе Энни. — Моя торговая точка будет работать, пусть даже это будет стоить мне жизни».
В ту ночь она перестирала оставшуюся часть вещей, сложенных в гараже. Энни было интересно, задавалась ли Валерия когда-нибудь вопросом, что за вещи развешены на веревке ее соседки, хотя скорее всего Валерия была слишком занята, чтобы обращать на это внимание.
Все-таки удивительно, от чего отказывались люди. Некоторые вещи были практически новые. Возможно, они просто не подошли своей хозяйке, или же она, вернувшись с покупкой домой, решила, что ей больше не нравится платье, блузка или юбка, и даже не потрудилась отнести их обратно в магазин. Были и такие вещи, которые, похоже, выбросили только потому, что распоролся шов или же распустился край одежды, что при желании можно было бы легко устранить. Случалось, что просто недоставало пуговицы, но, как правило, внутри прилагалась запасная. Ну а если нет, то Энни, просмотрев содержимое своей коробочки с пуговицами, почти всегда находила такую, которая вполне сносно сочеталась с остальными.
Закончив стирать, она занялась глажкой. Подумать только, выбросить белоснежную шелковую блузку от «Марк и Спенсер», которая выглядела как новенькая! Она относилась к разряду вещей, которые никогда не выходили из моды.
Закончив, Энни повесила все в гараже. Она смастерила два кронштейна из деревянных палок. Они, конечно, выглядели грубовато, однако вполне могли послужить до тех пор, пока она не сможет приобрести что-нибудь получше. В одном магазинчике в Бутле, который как раз закрывался, Энни купила проволочные вешалки, заплатив всего шиллинг за десяток.
Детишки были взволнованы не меньше нее, когда она объявила им, что намерена сделать. Они еще несколько раз съездили на распродажи подержанной одежды. Сара купила себе кучу книг, а Дэниел приобрел необычные вещи: старый тостер, часы без стрелок, а на прошлой неделе — еще и радиоприемник, который он аккуратно разбирал на запчасти в своей комнате.
Энни не могла дождаться наступления августа. Майк Галлахер как-то сказал, что наступит день, когда она будет с нетерпением заглядывать в будущее, и Энни удивилась тому, что он наступил так быстро.
— Торговая палатка! Боже мой, девочка, ты что, совсем стыд потеряла? Да твои родители перевернулись бы в гробу, узнав об этом. — От изумления лицо тетушки Дот сделалось мертвенно бледным. — Что подумают люди?
— О, какой же ты ужасный сноб, тетушка Дот, — сердито произнесла Энни. — Да мне плевать на их мнение.
Дот выглядела так, словно у нее закружилась голова.
— Это я-то сноб!
— Ты сноб из рабочей среды, а эта разновидность хуже всего. Сиси считает это занятие ужасно интересным, а ведь у нее намного больше оснований вести себя высокомерно, чем у тебя. Она отдала мне на продажу кучу прекрасных вещей.