— Он называется «Пэчворк», но боюсь, там слишком высокие цены.
Теперь платья и костюмы, сшитые Энни, стоили свыше тридцати фунтов.
Вздохнув, Дон обвела взглядом убогую комнату.
— Помню, как в день свадьбы я пришла сюда, чтобы выпить две таблетки аспирина, у меня голова тогда просто раскалывалась.
— На твоей свадьбе гости выплакали все глаза.
— Наверное, они чувствовали, чем все обернется, — с горечью произнесла Дон.
— Что ты хочешь этим сказать, милая? — спросила Энни удивленно.
Дон и Томми всегда казались очень счастливой супружеской парой.
— Только ни слова Дот, я не хочу, чтобы она узнала об этом, пока все не закончится. Дело в том, что мы с Томми разводимся.
— Этого не может быть!
— Энни, дорогая, он уже много лет крутит роман с другой женщиной. Он пообещал, что не бросит меня до тех пор, пока дети не станут самостоятельными. А поскольку Иан на Рождество женится, мой супруг решил, что настало время уходить. — Дон взглянула на свое отражение в потемневшем зеркале. — Эти Галлахеры — очень ветреный народ. Мне нашли замену помоложе.
Во время последнего вальса Энни сидела рядом с Дот и Бертом. Ей было не с кем танцевать. Она, конечно же, могла бы привести Криса, однако использовать его лишь в качестве партнера по танцам было нечестно. Да и вообще, он наверняка решил бы…
— Я смотрю, Майк снова танцует с Сильвией. — В глазах Дот засверкали озорные огоньки. — Он теперь куда более завидный жених, чем раньше. Мой сын скоро станет миллионером. — Она хмыкнула. — Делиа ушла домой в гневе, чему я, кстати сказать, очень рада. И вообще, я никогда не любила этих елейных женщин с нежно-розовой кожей, как миссис Тэтчер.
— Ты опять за свое, милая! — строгим голосом сказал Берт. — Не накручивай себя из-за всяких пустяков.
— Пожалуйста, только не надо снова упоминать о миссис Тэтчер, тетушка Дот! — застонала Энни.
— Вообще-то я терпеть не могу эту женщину. Придя к власти, она сказала, что уменьшит налоги, и чем все закончилось? Налог на добавочную стоимость увеличился вдвое. А еще она собирается приручить профсоюзы, так ведь? Что ж, посмотрим, что у нее из этого получится!
— Ей наверняка удастся это сделать, дорогая. — Берт печально покачал головой. — Безработных становится все больше.
— Вся страна окажется на коленях, если миссис Тэтчер будет гнуть свою линию, не считая, конечно, высокопоставленных шишек.
— Тетушка Дот, пожалей ты свою душу!
— Да черт с ней, с душой! Если я не могу высказать свое мнение о человеке, к которому испытываю отвращение и ненависть, тогда меня уж точно можно считать покойницей. Хотя отправляться на тот свет прежде этой женщины у меня нет ни малейшего желания. Эти консерваторы ни за что не пройдут на следующих выборах.
Берт скорчил гримасу, взглянув на Энни за спиной своей жены. Желая хоть как-то отвлечь внимание Дот, он сказал:
— Ну разве малышки Сильвии не загляденье? Одна брюнетка, а другая блондинка.
Как ни странно, его попытка удалась.
— Эта старшенькая цветная, Энни? — спросила Дот. — Она выглядит так, словно в ее кровь опустили кисть с дегтем.
— Не знаю, — солгала Энни.
Семилетняя Жасмин и Ингрид, младше сестренки на два года, были такими же красивыми, как их мать.
Дот замолчала, наблюдая за танцующими. На самом деле Энни считала, что лейбористы заслужили поражение на прошлогодних выборах, хотя ей и в голову не пришло бы сказать такое.
Зимой профсоюзы совсем ополоумели: гробокопатели устроили забастовку в Ливерпуле, поэтому простой люд не мог хоронить умерших. Разумеется, Энни как обычно раздавала листовки и агитировала, стоя под брезентовым навесом, чувствуя, однако, что делает это в поддержку уже проигранного дела.
Последний вальс подошел к концу, и Томми предложил поприветствовать именинницу троекратным «ура!»
— Ура! Ура! Ура! — заревели все присутствующие здесь Галлахеры.
И к концу вечеринки Дот, не выдержав, разрыдалась.
Четыре года назад Валерия Каннингхэм случайно заметила пустующее здание на Саут-роуд, в нескольких минутах ходьбы от тупика Хезер. Узнав об этом, Энни немедленно отправилась туда, чтобы осмотреться и заглянуть в окна, расположенные по обеим сторонам от двери. Оказалось, что именно там она когда-то купила своей матери розовое платье, в котором та пошла на свадьбу к Томми Галлахеру. В помещении совершенно не было мебели, поэтому сейчас оно казалось гораздо больше. Дом явно нуждался в косметическом ремонте, а лежащий на полу ковер выглядел просто омерзительно — он был какого-то зеленоватого оттенка, с рисунком в виде квадратиков, вставленных в большие квадраты. Энни предпочла бы однотонный ковер, который не отвлекал бы покупателей от одежды.