— А почему ты не в школе? — спросила Энни, как только они очутились в машине.
Теперь, когда все осталось позади, ее сердце билось как птица в клетке.
— А какой в этом смысл? Мне совершенно безразлично, как я сдам экзамены по программе A-levels. Я только зря трачу время.
Дэниел снова стал самим собой — высокомерным подростком.
— Ты считаешь, что проводишь время с большей пользой, грабя стариков?
— Я не имею к этому никакого отношения. Даже полицейские поверили мне.
Энни тоже ему верила. Нечто подобное когда-то было и с ней. Она ведь тоже была с группой девчонок, когда Сильвию толкнули на куст падуба. Но узнала об этом только после того, как дело было сделано.
Дэниел сказал:
— Если ты не против, мама, я хотел бы бросить школу.
— Но что с тобой будет, сынок? — сказала Энни со страдальческим выражением лица. — Ты не сможешь найти работу, учитывая нынешний кризис в стране. Ведь уровень безработицы постоянно растет.
— А я и не хочу работать.
— Но ведь чем-то же ты должен заниматься! Как насчет курсов?
— Какого профиля? — язвительным тоном поинтересовался Дэниел.
— Электроника! — воскликнула Энни после непродолжительной паузы. — В детстве ты частенько любил разбирать часы и радио. Я спрошу у Майка Галлахера. Может, он найдет для тебя вакантное место. Твой отец когда-то работал у него.
— Я же сказал тебе, что не хочу работать. Я не собираюсь вкалывать на какого-то дядю, пусть даже это будет Майк Галлахер. Я не вижу в этом никакого смысла.
— В учебе ты тоже смысла не видишь.
— Да я вообще ни в чем не вижу смысла. — Энни была застигнута врасплох неожиданным отчаянием, прозвучавшим в голосе сына. — Это ужасно подлый мир. Всем друг на друга просто наплевать. Политики стремятся к наживе любой ценой. Возможно, им хочется власти, а может, ими руководит жажда обогащения. Но только не желание сделать жизнь людей лучше.
— Откуда ты все это почерпнул, милый? — тихонько спросила Энни.
Она даже представить себе не могла, какие мысли одолевают ее сына.
— Из собственной головы.
Как только они приехали домой, Дэниел поднялся наверх. Энни сделала чай и отнесла в его комнату. Сын лежал, уткнувшись лицом в подушку. Маленькие машинки, которые когда-то купил ему Лаури, были, как и прежде, аккуратно расставлены на подоконнике.
— Можешь бросить школу, — сказала она.
Было бы неправильно позволять учителям понапрасну тратить свое время на человека, который не имел ни малейшего желания учиться.
Дэниел даже не поднял головы.
— Спасибо, мама.
— Может, тебе стоит с кем-нибудь поговорить о… обо всем, что ты только что сказал.
— И с кем же?
— Как насчет Бруно?
У Бруно, похоже, на все имелся готовый ответ.
— Он не поймет, — чуть слышно сказал Дэниел. — Никто не поймет.
Энни заломила руки.
— Как бы мне хотелось, чтобы это получилось у меня.
— Мне тоже, мама.
Спустя несколько дней, включив телевизор, Энни узнала, что иностранные войска высадились в Порт-Стэнли, на Фолклендских островах. И в мгновение ока Великобритания оказалась в состоянии войны с Аргентиной.
Дот во всем обвиняла британских дипломатов, которые позволили аргентинцам считать, будто англичане больше не заинтересованы в осуществлении контроля над островами. Теперь миссис Тэтчер была решительно настроена на войну, и не имело значения, сколько жизней могла унести эта мясорубка во имя спасения репутации государства. У Дот появился особый повод для беспокойства. Ведь ее сын, сержант Джо Галлахер, которому исполнилось тридцать четыре года, должен был находиться на службе в армии еще около двух лет, а десантный батальон «Парас» привели в состояние мобилизации.
— Я хочу сказать, — доказывала Дот, — что парням не стоит идти в армию, когда их страна находится на пороге войны.
Однако дядюшка Берт был с этим не согласен.
— Они фашисты, эти аргентинцы. Нельзя позволить им заграбастать часть нашей территории.
Экспедиционный корпус отправился в плавание, и вскоре аргентинская армия потерпела сокрушительное поражение. Над Фолклендскими островами снова реял британский флаг, хотя во время этой военной кампании было пролито немало крови, в том числе и кровь Джо Галлахера, мужа Элисон и отца двоих ребятишек. Он погиб 28 мая 1982 года в битве за Уайрлесс-Ридж.
Несмотря на смерть младшего сына, Дот, вопреки прогнозам, продолжала здравствовать и год спустя, когда консерваторы снова оказались у руля, получив парламентское большинство. Уровень безработицы перешагнул трехмиллионный рубеж, и лейбористы, к сожалению, были бессильны что-либо изменить. В их рядах произошел раскол, и многие члены парламента переметнулись в новую социал-демократическую партию. Лидер лейбористов, Майкл Фут, производил впечатление приятного человека, но Энни с грустью понимала, что мир уже не тот, что прежде, и теперь мало быть просто приятным человеком, чтобы стать премьер-министром.