— Да не сокрушайся ты так, милая тетушка.
— Невыносимо смотреть, Энни, на то, что эта женщина вытворяет со страной. — Дот хотела было вытереть глаза, но Энни быстро сделала это за нее.
— А хочешь, я тебя немного подкрашу?
Дот, засопев, сказала:
— А ты сумеешь, милая? Берт обычно криво наносит помаду. Но только, пожалуйста, не переусердствуй с румянами, я не хочу выглядеть, как проститутка.
Сердце разрывалось оттого, что приходилось видеть эту женщину, некогда полную жизни и энергии, в столь беспомощном состоянии. Теперь Дот редко выходила из дома. Гостиная вновь превратилась в спальню, и двойная кровать находилась на том же месте, где во время войны спали родители Энни. Дот лежала в постели, облокотившись на гору подушек и сложив свои похожие на палки руки на стеганом одеяле. Тут же на прикроватном столике стояли бутылочки с таблетками. Несмотря на то что в комнате находился больной человек, там царила атмосфера радости и веселья, а грубоватый заразительный смех Дот был слышен даже на улице.
Энни нанесла пудру и румяна на восковые щеки тетушки и аккуратно обвела контур губ.
— Закрой глаза, — тихонько сказала Энни.
Она растушевала голубые тени, которых было практически не видно на полупрозрачных веках, затем нежно расчесала убеленные сединой волосы, вставила в мочки ушей сережки-гвоздики, украшенные жемчужинами, и помогла тетушке облачиться в одеяние, сшитое из розового нейлона и отделанное рюшем.
— Вот ты и готова! Ну а какой аромат ты предпочтешь сегодня? — Почему-то все, похоже, считали, что лучшим подарком для прикованной к постели женщины были духи. У Дот уже имелся целый парфюмерный набор, который оценивался в несколько сотен фунтов.
— «Пуассон»! — воскликнула она.
Энни побрызгала тетушку и себя духами, а затем подержала зеркало, чтобы Дот смогла увидеть окончательный результат.
— Ты просто красотка!
Дот покрутила головой.
— А я и вправду выгляжу не так уж плохо, а? — сказала она с самодовольным видом. — У меня куда меньше морщин, чем у Сиси, а ведь она на несколько лет моложе. Семейства Харрисонов и Галлахеров явно были в первых рядах, когда Господь раздавал красоту. — Она взглянула поверх зеркала на племянницу. — Пора тебе найти мужчину, Энни. Ты ведь красивая женщина в самом расцвете сил.
Лицо Энни вытянулось.
— Мне не помешала бы удача.
— Сколько лет прошло с тех пор, как умер Лаури?
— Тринадцать.
— И ты все это время так никого и не встретила?
— Никого стоящего. Я была слишком занята детьми.
— Но теперь, когда Сара вышла замуж, а Дэниел путешествует по миру, ты можешь найти себе парня. — Дот вдруг сощурила глаза. — А ты часто общаешься с Дэниелом?
— Да, тетушка. Он звонит каждую неделю. — Энни стала убирать косметику в маленькую сумочку.
— Знаешь, милая, — мягко сказала Дот, — может, я и стара, но у меня прекрасная память. Именно таким голосом ты когда-то сказала мне, что твоя мать играет с тобой в игру «Змеи и лестницы» и печет торты.
Энни вернула зеркало на каминную полку.
— Ты тогда не подвергла меня допросу, тетушка Дот, и я бы предпочла, чтобы и сейчас ты не стала этого делать.
— Как знаешь, милая. — С большим усилием она подняла руки на несколько дюймов над кроватью. — Иди-ка обними свою старую тетушку.
— О Дот! — Энни уткнулась лицом в ее костлявое плечо.
В этот момент открылась дверь, и в комнату вошел дядюшка Берт с тремя чашками чая. Для человека, которому стукнуло семьдесят восемь лет, он выглядел невероятно крепким и здоровым.
— Да здесь прямо как в публичном доме. — Он с изумлением взглянул на жену. — Вот черт! Уходя, я оставил в постели старуху, а вернувшись, обнаружил Риту Хейворт!
— Я ненадолго. — Энни взяла чай. — В одиннадцать начинается лекция. Я подумала, что было бы неплохо заскочить к вам по пути. Я знала, что вы расстроитесь, увидев новости.
Берт кивнул в сторону телевизора.
— Я не смог на это смотреть. Может, правительство и выиграет эту битву, однако много сердец им завоевать не удастся. Большая часть людей на стороне шахтеров.
Дот оживилась, и ее голубые глаза ярко заблестели. Она сказала:
— Возможно, ты познакомишься с кем-нибудь в университете.
Энни засмеялась.
Каждый раз, уходя, она была уверена, что больше не увидит свою тетушку живой. Дот совсем потеряла аппетит и практически ничего не ела. Лишь огромная сила воли и решимость, с которой она вознамерилась дождаться ухода миссис Тэтчер с политической арены, поддерживали жизнь в этом исхудавшем обессиленном теле.