— Ничего не пойму. Ведь еще совсем недавно это платье сидело на мне просто идеально. Даже моя грудь, похоже, стала больше.
— О Мари! — Энни охватило тревожное предчувствие. — А ты случайно не… — Она не решилась закончить фразу.
— Беременна? — спокойно сказала Мари. Затем ее милое личико исказилось от ужаса. — О боже, Энни, это все объясняет!
Уставившись друг на друга, сестры несколько секунд не произносили ни слова, а затем разрыдались.
— И что же нам теперь делать? — спросила Энни в воскресенье, на следующий после свадьбы день.
Сестры в ванной комнате обсуждали щекотливое положение, в которое попала Мари.
— Понятия не имею, — угрюмо сказала Мари.
— И какой у тебя срок?
— Понятия не имею, — снова ответила Мари. — У меня месячные идут не так регулярно, как у тебя. Вот почему мне даже в голову не пришла мысль о беременности.
— И вы, как это называется, не предохранялись?
Энни до сих пор не оправилась от потрясения. Мари с детства встречалась с мальчиками, однако даже после того как Энни увидела ее в отеле, она и подумать не могла, что ее сестра занимается чем-нибудь подобным.
— Не пори чушь! — Глаза Мари вспыхнули от гнева. — Если бы я предохранялась, то не оказалась бы в интересном положении, не так ли? Да и потом, где бы я достала противозачаточные средства?
— Я лишь хочу тебе помочь, — обиженно сказала Энни.
— Прости, — пробормотала Мари.
Какой же это был ужасный день! На дворе по-прежнему стояла жара, но небо заволокло черными тучами. Надвигалась буря.
И тут Мари, словно прочитав мысли сестры, сказала:
— Я ненавижу эту комнату, терпеть не могу этот дом и эту улицу. Недавно я была в гостях у подруги, и там стены увешаны плакатами с изображением звезд экрана: Фрэнка Синатры, Джина Келли, Монтгомери Клифта. А от этого места просто смердит.
Энни, которая в полной растерянности сидела на кровати, закинув ногу на ногу, начала нервно теребить пуховое покрывало. Мари вела себя так вызывающе, словно вся вина за случившееся лежала на Энни. «Возможно, мне следовало больше заботиться о сестре», — виновато подумала Энни.
Комнату осветила яркая вспышка молнии, за которой последовало еще несколько.
— Мы должны сегодня же решить эту проблему, Мари, — твердо произнесла Энни. — Насколько я понимаю, ты не собираешься рожать?
Энни удивилась, увидев, как лицо сестры вдруг смягчилось.
— Как бы мне хотелось иметь ребенка! — мечтательно произнесла она. — Я бы с удовольствием родила малыша, которого бы полюбила и который бы тоже любил меня. Я бы никогда не стала такой, как они! — С этими словами она указала на дверь, словно их родители стояли за порогом. — Однако мне всего тринадцать лет, и я просто не вынесу жизни в одном из этих домов для матерей-одиночек. — Ее голос сделался резким. — Думаю, мне все-таки придется избавиться от ребенка, однако я понятия не имею, что нужно делать.
Аборт! Энни ненавидела это слово. Оно звучало жестоко, не оставляя надежды.
— У меня тоже никаких идей, — сказала она. — Может, спросим у Дот?
Мари покачала головой.
— Узнав обо всем, Дот пронзительно завопит и обзовет меня всеми бранными словами, которые только есть в английском языке, а потом успокоится, однако она не поможет мне избавиться от ребенка. Одна женщина, живущая ниже по улице, сделала аборт, так вот, Дот с ней с тех пор не разговаривает. Она скорее предложит взять малыша на воспитание, вот и все.
— Ну, возможно, это было бы лучшим решением, — воспрянув духом, сказала Энни.
— Нет! — резко выкрикнула Мари. — Я не вынесу, если мое дитя будет воспитывать другая женщина.
По стеклам ударили капли дождя, и спустя несколько секунд начался ливень. В рамах задребезжали стекла.
Энни снова начала теребить пуховое покрывало, то сжимая, то разжимая пальцы. Временами Мари казалась очень взрослой. Она испытывала такие чувства, которые самой Энни были совершенно недоступны. Ее сестра часто казалась взбалмошным, бесчувственным человеком, но это впечатление было обманчивым.
— Аборт — противозаконное действие, — сказала Энни. — Тебе придется сделать его у какой-нибудь бабки-повитухи или где-то еще… У тебя есть на это деньги?
— Я еще не потратила карманные деньги за прошлую неделю — пять шиллингов.
— А у меня есть пять фунтов, которые я отложила на Рождество. Интересно, сколько это стоит?
Мари пожала плечами.
— Откуда я знаю?
— Держу пари, этой суммы будет недостаточно. А как насчет папы, он мог бы помочь?