Наконец Энни поравнялась с домом номер тридцать восемь и вошла во двор. Ее пальцы дрожали, когда она пыталась нащупать щеколду на калитке черного хода. Только когда за ней закрылась дверь, Энни с облегчением вздохнула, наконец-то ощутив себя в полной безопасности.
Свет горел в кухне, а не в гостиной, что само по себе выглядело довольно странно. Энни, прищурившись, посмотрела сквозь тюлевые занавески, однако внутри никого не было видно. Должно быть, они ушли, однако в то, что ее родители могли куда-то неожиданно отправиться, было просто невозможно поверить. А может, кто-то из них внезапно заболел? Если это так, то вся вина за случившееся лежит на ней.
Энни попыталась открыть дверь в кухню. Девушка была уверена в том, что она закрыта на ключ, однако очень удивилась, обнаружив, что дверь не заперта. Но еще больше Энни поразило то, что, открывшись на несколько дюймов, дверь наткнулась на какую-то преграду. Что-то мешало ей отвориться дальше. Энни подтолкнула ее плечом, и дверь поддалась.
В нос девушке ударил резкий запах. Пахло газом, причем так сильно, что Энни инстинктивно прижала руки к лицу. А затем пронзительно закричала.
Мама лежала на полу. Ее голова покоилась на подушке, а в неподвижных бледных пальцах были зажаты четки. Голова же отца была засунута в духовку, его тело нависало над телом жены. Его рука лежала у нее на груди.
Энни снова закричала и больше не могла остановиться. Она кричала так громко, что не слышала ни того, как люди, открыв окна, стали спрашивать, что тут, черт побери, происходит, ни звука шагов, доносящихся с расположенного позади прохода, ни лязганья щеколды. Энни не отдавала себе отчета в том, что задний двор внезапно заполнился людьми. Она пришла в себя, лишь когда ее грубо оттолкнули в сторону.
— Боже милостивый! — сказал кто-то хриплым голосом. — Уведите отсюда ребенка. Кто-нибудь, вызовите «скорую помощь», быстрей!
— Ну же, милая, пойдем со мной. — Живущая по соседству миссис Флахерти взяла Энни за руку, пытаясь увести ее.
Девушка глядела на пожилую женщину расширенными от ужаса глазами.
— Я погубила их! Я убила своих родителей.
Избавившись от удерживающей ее руки, Энни, лавируя в толпе, вышла со двора. Она случайно задела ногой педаль велосипеда, который стоял, прислоненный к стене. Он с грохотом упал на землю.
За пределами двора людей оказалось еще больше.
— Что происходит? — спросил кто-то.
— Харрисоны покончили с собой. — Голос говорившего задрожал от волнения. — Похоже, отравились газом.
Энни, выскочив из переулка, очутилась на Орландо-стрит. Из паба, расположенного на углу дома, высыпала толпа. Среди шума и смеха она вдруг услышала, как кто-то завопил: «Осушите свои бокалы, ПОЖАЛУЙСТА»! И в этом отчаянном крике было что-то необычайно знакомое, очень напоминающее ее собственные слова: «Пожалуйста, приходите!»
Долгое время Энни стояла прямо напротив паба. Ее то и дело толкали, потому что она загораживала путь. Несколько человек, неуверенно стоящих на ногах, стали переходить дорогу, и она последовала за ними, а затем побежала.
Энни наконец перестала бежать. Ее сердце учащенно билось в груди, и она с трудом сдерживала дыхание. Девушка подошла к песчаной прибрежной полосе, туда, куда летом тетушка Дот частенько приводила их, еще совсем маленьких, и куда они с Сильвией приходили теплыми вечерами поболтать. Стояла промозглая мартовская погода, было пол-одиннадцатого ночи, и глазам Энни предстало заброшенное темное уединенное место, которое представлял собой замусоренный пляж…
АППЕР ПАРЛИМЕНТ-СТРИТ
ГЛАВА 1
Приоткрыв дверь, Сильвия заглянула в комнату, произнеся нараспев:
— Время ленча!
— Уже? — спросила Энни, не поднимая головы. Она, не отрываясь, смотрела на лист бумаги, вставленный в пишущую машинку. — Ты уверена?
— Ты, должно быть, единственная машинистка в Ливерпуле, которая вообще не смотрит на часы, — сказала Сильвия, входя в крохотную комнатку.
Поверх черного платья из тонкой шерсти, доходящего ей практически до щиколоток, она надела вязаную шаль, окаймленную длинной бахромой, на ноги — сапожки, а на голове у нее, как у цыганки, был повязан красный шарф. В уши были вдеты золотые серьги в виде колец. Наряд выглядел буднично, однако Сильвия наверняка потратила уйму времени, решая, что бы такого надеть, отправляясь в колледж искусств.
— Я только закончу это письмо, — чуть слышно сказала Энни.
Сильвия стояла позади и, явно находясь под впечатлением, наблюдала, как пальчики ее подруги стремительно стучат по клавишам.