— Привет, Энни, — улыбнувшись, сказал Билл.
Девушка улыбнулась в ответ. Биллу исполнилось двадцать три года, он был худосочным, но по-своему привлекательным, однако, к сожалению, был уже помолвлен.
Мистер Руперт взял портфель.
— Здесь все, что нужно? — выпуская клубы дыма, спросил он.
— Все, — подтвердила Энни.
— А как насчет дела Кливедона, Джереми? — спросил Бил Поттер. — Старик Грейсон считает, что оно нам может очень пригодиться.
Джереми нетерпеливо щелкнул пальцами.
— Дело Кливедона, Энни. Быстро. Вот умница.
Дело Кливедона лежало в дальнем шкафу, в третьем ящике снизу. Второпях вынимая его, Энни сдвинула стоящую сзади папку. Мистер Руперт затолкал досье в портфель, и оба мужчины вышли.
Перед тем как задвинуть ящик, Энни наклонилась, чтобы поправить остальные папки. Внезапно в офис вернулся Джереми Руперт. Он схватил зажигалку со стола.
— Чуть не забыл.
Энни пробормотала что-то несвязное и снова принялась приводить в порядок папки. Вдруг его рука скользнула ей под юбку и оказалась прямо между ног.
— Хм, классно, — прошептал он.
Энни почувствовала, как у нее от ярости закружилась голова. Девушка развернулась и залепила боссу пощечину с такой силой, что с него слетели очки.
— Как вы смеете! — воскликнула Энни.
Мистер Руперт побледнел и снова напялил очки, которые каким-то чудесным образом оказались целыми и невредимыми. На его правой щеке сияло ярко-красное пятно.
— Но… Но, Энни, — запинаясь, пробормотал он. — Ведь прежде ты никогда ничего не говорила.
Энни не ответила. Сердито хлопнув дверью, она вбежала в свою комнату, не сказав ни слова. Ее трясло. Если бы у нее в руках оказался какой-нибудь тяжелый предмет, она бы, наверное, убила своего босса.
До конца недели Джереми ходил с виноватым выражением лица, однако после выходных, вероятно, решил, что в его поступке не было ничего предосудительного. И в понедельник начался настоящий террор. Мистер Руперт находил оплошности в ее работе, там, где их в принципе быть не могло, утверждая, что во время диктовки он сказал то, чего на самом деле не говорил. Они яростно спорили над правильностью постановки знаков пунктуации — запятых и точек с запятыми, однако у Энни не оставалось другого выхода, кроме как перепечатывать документы, как правило, большого объема, хотя первый вариант был правильным. Босс исподволь внушал ей мысль о том, что она некомпетентна, медлительна, необразованна. Он даже заявил, что один из его клиентов сказал, будто она грубо разговаривала с ним по телефону.
— Скажите, кто это? — спросила Энни. — Я позвоню ему и извинюсь.
— Я уже извинился за тебя! — выпалил мистер Руперт.
— Вот лжец! — чуть слышно проговорила она.
Во время обеденного перерыва Энни оставалась на рабочем месте и писала резюме, которые затем рассылала по адресам, указанным в объявлениях, напечатанных в «Ливерпуль эхо».
Она понимала, что ее карьера в «Стикли и Пламм» окончена. Энни презрительно кривила губы, думая о своем боссе. Он был недостоин уважения после того, как решил, пользуясь властью, извести беззащитную девушку, — честно говоря, на какой-то момент она даже забыла, что совсем недавно чуть было не снесла ему голову с плеч. Он наверняка с удовольствием бы ее уволил, однако опасался, что Энни поднимет шум и у него возникнут неприятности. Вместо этого он всячески пытался заставить ее уйти по собственному желанию, но от этого гнев Энни только усиливался. «Как бы не так! Я ни за что не уйду прежде, чем найду себе другую работу».
— Что с тобой происходит? — однажды вечером спросила Сильвия, когда они, поужинав, убирали грязную посуду со стола.
— Что ты имеешь в виду? — огрызнулась Энни.
Сильвия с ужасом отпрянула, делая вид, что жутко испугалась.
— Ты перестала нормально разговаривать, чуть что — загораешься как спичка. На работе все в порядке?
— На работе все просто замечательно. Джереми Руперт — отличный босс.
— Ты ведь сейчас язвишь?
— Да, — резко ответила Энни, однако предпочла не рассказывать, что именно произошло. — Я оказалась в центре междоусобицы. Объясню, когда все закончится.
Решающий момент наступил в один из четвергов, спустя почти три недели после того, как она заехала мистеру Руперту по физиономии.
В то утро он диктовал ей длинный судебный приказ. Человека, который представлял истца, звали Грэхэм Карр.
— Как по буквам пишется его фамилия? — поинтересовалась Энни.