Йоозеп Саат из волости Муху-Сууре на острове Сааремаа к тому времени только успел окончить гимназию и приехал в Таллин, чтобы включиться в рабочее движение, некоторое время он работал на связи, а затем сотрудничал в рабочих газетах и был привлечен к работе в редакции, как члена редакции его арестовали и приговорили к пожизненной каторге. Позднее, после освобождения, он занялся научной работой в качестве историка. Сейчас И. Саат действительный член Академии наук ЭССР. Своими исследованиями революционного рабочего движения и пропагандой марксизма-ленинизма он вносит вклад в нашу идеологическую работу.
Карл Туйск с острова Сааремаа из волости Кихельконна в свои 33 года был уже ветераном революционного рабочего движения, он вступил в него еще в 1917 году, да и позднее принимал участие во всех мероприятиях революционного движения. Карл Туйск был близким другом Рудольфа Прульяна, тоже плотника, которому тогда было 26 лет. Они вместе вели революционную работу, вместе сидели в тюрьме. Если Прульян отличался скромностью, необщительностью, то Туйск, наоборот, был активным, темпераментным и к тому же любил спорить. Казалось, он, не задумываясь, пойдет на смерть за правду и справедливость. Туйск погиб в начале Великой Отечественной войны, сражаясь в истребительном батальоне.
Работал с нами и уроженец волости Сели Пярнумааского уезда Владимир Pea, по профессии школьный учитель, которому тогда было 32 года, вместе с братом он активно участвовал в работе по разъяснению требований Единого фронта трудящихся.
Пярнумааский уезд дал еще одного интересного человека — Андрея Мурро из волости Тыстамаа. Тогда ему было 20 лет. Исключенный из гимназии за участие в революционном движении, он посвятил себя партийной работе. В тюрьме он изучал естественные науки, находился даже в переписке с астрономами и физиками Советского Союза, снабжавшими его соответствующей литературой и советовавшими углубленно работать в этой области. Мурро обладал живой фантазией, но порой ему не хватало материала для выводов. Если бы он получил соответствующее образование, из него, несомненно, получился бы выдающийся ученый. Он погиб в годы Великой Отечественной войны.
Выходцем из Вырумааского уезда был Бернгард Тиннор, классово сознательный, упорный и преданный борец. В то время ему было 25 лет, и он работал в Кунда на цементном заводе. Он отличался рассудительностью, требовал, прежде чем вынести какое-либо решение, всестороннего обсуждения проблемы.
Я уже упоминал Иоханнеса Силленберга, Карла Ханссона и других товарищей, которые, отбыв буржуазную каторгу, поехали добровольцами в Испанию, чтобы бороться против фашизма. Фронт, революционная борьба, тюрьма — таков был жизненный путь людей этого поколения.
Работать им приходилось в крайне трудных условиях.
Я назвал лишь нескольких рабочих-революционеров, с которыми мне довелось работать плечом к плечу. Молодые, жизнерадостные, целеустремленные, они были борцами за восстановление Советской власти в Эстонии.
Борьба за тюремной решеткой
Арест
Наше студенческое Социально-философское общество намеревалось провести собрание в Валге. Я должен был доставить туда оставленную мне Хансом Хейдеманом небольшую пачку напечатанных в подполье листовок Коммунистической партии. Вечером, ложась спать, я оставил ее на столе среди других бумаг и даже не попытался спрятать, так как рано утром мне предстояло уехать и забрать ее с собой.
Меня разбудил громкий стук в дверь, когда я ее открыл, то увидел людей из политической полиции. Мне скомандовали: «Руки вверх!» — и предъявили ордер на обыск. Пока я одевался, шел обыск, и полицейские, ясное дело, обнаружили среди бумаг, лежавших на столе, листовки. Составили протокол, ничего подозрительного больше не нашли, но полиция, видно, сочла, что достаточно и этого. Меня в наручниках повезли на извозчике в охранную полицию, где состоялся первый допрос.
Пачку листовок я признал своей, но подробности их происхождения сообщить отказался. После допроса меня отправили в местную тюрьму. Итак, это вторая моя встреча с тюрьмой. Сперва меня поместили в камеру на втором этаже. В комнате размером около 15 метров находилось человек десять. Нар не было, и все спали на полу на тощих сенниках. Новичку место отводилось рядом с парашей. По мере того как в камеру поступали новые заключенные, старые отодвигались от нее подальше.