Договорились, что в гимназию мальчик поедет зимой, а до этого с ним позанимается учитель Лейман.
Жизнь на хуторе постепенно входила в колею. Работа спорилась, ведь хозяин сам был еще в полной силе, да и жена помогала, сколько могла. Даже постороннему глазу были видны перемены: парни Кару пришлись хозяину по душе. Сассь воистину обладал огромной силой, и хозяин не мог нарадоваться, глядя, как тот ловко выламывал плитняк и вместе с Руутом перевозил к месту постройки хлева. Единственной заботой, все больше и больше донимавшей хозяина, была покупка новой лошади — Гнедой что-то сильно стал сдавать и вряд ли долго протянет. Правда, на первых порах можно попросить лошадь у мельника — та все равно стояла на конюшне без дела. Кости уже намекал свояченице на это, и она пообещала поговорить с мужем. Тот согласился одолжить лошадь, и на двух повозках братья Кару навезли столько плитняка, что должно было хватить не только на хлев. Раздобыли также известь, цемент, дело было лишь за лесоматериалами. В роще спилили деревья, ободрали кору, разрезали бревна пополам для стропил и распилили на доски. Пока все это делалось, хозяин ломал голову, где найти людей для рытья бурового колодца, где раздобыть для него трубы и насос.
— Да, без помощи не обойтись, — не раз говорил он себе. Правда, у него был родственник — фабричный рабочий, но он потерял с ним связь. Тот как раз работал по водопроводной части, слесарем, он бы и насос помог раздобыть. Пусть не новый, лишь бы был пригодный. А может, и бракованные трубы найдутся где-нибудь на фабрике, для хлева и такие подойдут. Так размышлял Кости. Он неоднократно ездил в город, разыскивая родственника и добился своего. Бутылка водки и масло сделали свое дело, и тот согласился помочь. Нашел насос, раздобыл трубы. Долго торговался с бурильщиками. Они поначалу заломили баснословную плату. Кости и тут схитрил: дождался, когда у них кончилась работа, а другой никто не предлагал, и снова за свое. Теперь мастера стали сговорчивее.
Много хлопот было с изиестью: ее нужно гасить в земле по крайней мере полгода-год, только тогда она превратится в вяжущее средство самого высокого качества. Сассь торопил, говорил, что после такого срока выгребать из ямы известь — сущая пытка. Но хозяин про это и слышать не хотел.
Стычки между ними участились. Хозяин видел, что работает Сассь хорошо, но уж больно строптив, не терпит никаких замечаний. Однако хозяина это мало беспокоило. Не успевал Сассь разделаться с одной работой, как он подбрасывал ему другую. И когда основные дела подходили к концу, Кости решил при удобном случае «вправитъ Сассю мозги». Но случай пока не подворачивался. Тем временем Кости получил возможность убедиться, что не один Сассь не доволен хозяевами хутора Соо. Когда хозяйка стала приглашать себе в помощь работницу, то одна девушка из поселка прямо сказала, что в хутор Соо не стоит наниматься: «Там из тебя всю душу вытряхнут непосильной работой». Эти слова вывели хозяйку из себя.
— Мы и сами целыми днями работаем, — ответила она, — почему же ты не можешь?
Девушка в ответ рассмеялась. Хозяйка, передав мужу этот разговор, высказала мнение, что подобные слухи, очевидно, распространяет Сассь Кару, ей и раньше приходилось слышать, что Сассь очень зло отзывается о порядках в Соо.
Хлев был построен. И теперь можно было позаботиться о том, чтобы увеличить свое стадо. Надежда на то, чтобы поживиться чем-то у мельника, рухнула. Правда, Лийна согласилась продать телку, а со свиньями ничего не получилось. Лийна самым решительным образом отказалась дать хоть одну свинью. Они сами заинтересованы в дополнительном доходе — помещику надо платить за аренду, и 250 рублей в год сумма немалая, а много ли мельница дает? К тому же с Тынисом ни о чем не договориться. Везде на мельницах перешли на денежную оплату за размол, причем, берут по рыночной цене зерна, Тынис же придерживается старинки, берет за помол зерном и перепродает его окрестным безземельным по твердой цене.
— Этак немудрено и в трубу вылететь, — сетовала Лийна.
И хозяин Соо, слушая ее, понимающе кивал головой. Он тоже считал Тыниса сердобольным чудаком. Лийна иногда украдкой от мужа брала осьмину за размол мызного кормового зерна. Да и греха особого она в том не видела: помещик-то выжимал из мельницы все, что мог, — и высокую арендную плату, и бесплатный размол, И поэтому когда хозяйка откармливала свиней на мясо, которое она продавала в городе на рынке, то это было заметным подспорьем в семье.
В годы первой мировой войны