Для того чтобы помочь учреждениям, школам, предприятиям улучшить питание трудящихся и одновременно использовать брошенные земли, было создано довольно много подсобных хозяйств.
В качестве примера можно привести судьбу знакомого читателю имения и хутора Соо. Дела привели меня в поселок Соо — это было через год после освобождения республики от оккупации. Владелец имения бежал вместе с немцами. Так как там были приличные животноводческие постройки, то наркомат мясной и молочной промышленности ЭССР решил создать там базу по откорму скота. Но земли там было мало, а значит, не хватало своих кормов.
Вставал вопрос: а целесообразны ли такие подсобные хозяйства вообще? Так было на хуторе Соо, так было и в других имениях. Как же распорядились своей судьбой владельцы усадьбы Соо? Старый Кости лишился ноги (ампутировали из-за костного туберкулеза); старший его сын эмигрировал во время войны, а младший, занимавшийся в годы оккупации хозяйством, был теперь арестован за саботаж государственных поставок сельхозпродуктов. Их бывший батрак Рутт, стрелявший в брата, стал фашистским пособником.
Хутор был передан Госплану в качестве подсобного хозяйства. Экономический уровень этого хозяйства поднялся, но перспективы у него не было. То же произошло и с другими подсобными хозяйствами, получившими довольно широкое распространение. Вопрос о них был окончательно решен в 1948 году, на первом послевоенном (V) съезде партии, где так называемые «образцовые хозяйства» и Министерство сельского хозяйства подверглись суровой критике за передачу хуторов учреждениям, не способным установить в них должный порядок.
Опираясь на решение ЦК ВКП(б) от 21 мая 1947 года «О строительстве колхозов в Литовской, Латвийской и Эстонской ССР», V съезд Компартии Эстонии подчеркивал в своих постановлениях, что нужно держать курс на коллективизацию, поскольку созданные для помощи беднякам коннопрокатные пункты не очень-то оправдали себя, не давали хозяйствам того, в чем они нуждались. В коннопрокатных пунктах не было достаточной заботы о лошадях, кормах, в результате чего к весне, когда наступала страдная пора, большое число лошадей не было пригодно для работы. Выход был в коллективизации сельского хозяйства. Теперь, в конце 1948 года, для этого сложились необходимые условия.
Как и в решении ЦК ВКП(б), съезд отмечал, что осуществлять коллективизацию нужно на основе полной добровольности, без торопливости. Однако даже на этом съезде раздавались голоса, обвинявшие партийные и советские органы в медлительности. Выступивший на съезде секретарь Вильяндимаского укома партии заявил, что к коллективизации следовало приступить сразу же после освобождения республики от оккупантов, забыв, что в то время для этого не было ни политических, ни организационных, ни экономических предпосылок.
Осуществляя ленинский план кооперации
Коллективизация сельского хозяйства стала актуальной через два-три года после освобождения республики. Проходила она в условиях острой классовой борьбы, вызванной сопротивлением кулаков и буржуазно-националистических элементов социалистическим преобразованиям в деревне. Активизировались различные банды националистов. В уездах тут и там происходили убийства и зверские расправы, учиненные бандитами над местными активистами и инициаторами колхозов. Летом 1948 года от руки бандитов погибли секретарь партийной организации волости Тыллисте Николай Луми с женой и ребенком, секретарь Лаеваского волкома партии Михаил Сибуль. Были жертвы и в других волостях. Эти зверства показывали трудовому крестьянству истинное лицо буржуазных националистов и кулаков. Бедняки и середняки под влиянием большой разъяснительной работы все охотнее поворачивались в сторону колхозов.