Но я не могу успокоиться. Как можно сохранять спокойствие после всего этого? Меня трясёт. Я отхожу от него ещё дальше. Мне хочется кричать, но голос не слушается. Хочется рыдать, но мне слишком страшно, чтобы лить слёзы.
Что я творю? Что я творю? Что я творю?
Он поднимает руки. Протягивает их ко мне со стоном и гримасой отчаяния. Я смотрю на них, как дикий лесной зверёк, боящийся людей. Его правая рука дрожит. Пальцы странно заломлены. Он не отрывает от меня глаз. Сколько боли в его взгляде… Это я причинила эту боль.
Подойди, Линн.
Не могу.
— Всё хорошо, Линн, — уверяет Артмаэль с мольбой в голосе. — Не смотри на меня так.
— Я убила его.
— Он собирался убить меня. А ты меня спасла.
— Я смеялась.
— Это нормально…
— Я смеялась, потому что убила его. Я была счастлива, потому что убила его. Мне это понравилось. Я хотела продолжить. Хотела убивать его снова и снова. Хотела разрезать его на кусочки, разорвать, растерзать, распотрошить, расчленить…
— Знаю, — сглатываю. Знает? Я затихаю. Принц делает шаг ко мне, показывая пустые ладони. — Знаю, потому что мне тоже этого хотелось. Но это… это были не мы, Линн. Нами управляла ярость. Боль. Ненависть. Я знаю, какая ты на самом деле. Я хорошо тебя знаю. Я очень скучал по тебе, Линн. Я люблю тебя.
Я пытаюсь унять бешеное сердцебиение. И восстановить дыхание. Слова звучат словно бы издалека, будто он не стоит сейчас прямо передо мной, глядя на меня с таким отчаянием. Нерешительно киваю. В памяти рвутся на поверхность наши шутки. Дразнящие нотки в голосах, когда мы подкалываем друг друга. Нежность, с которой мы говорим друг другу о любви…
Сколько времени мы провели в разлуке? Теперь мне кажется, что целую вечность.
— Не… трогай меня.
Это единственное, что мне удаётся выдавить в ответ. Я не могу позволить ему прикоснуться ко мне. Не хочу, чтобы он дотрагивался до меня. Вообще кто-либо. И он тоже.
— Ладно, — он опускает руки. Я поджимаю губы. Почему он это терпит? — Я не буду к тебе прикасаться. Мы просто уедем отсюда, согласна? Пошли.
Медленно киваю. Бросаю нервный взгляд на тело на полу, но Артмаэль загораживает мне обзор.
— Хватит, Линн. Всё уже позади.
Он мёртв. Он больше не тронет меня. Никто меня не тронет.
Снова киваю. Все движения кажутся механическими. Будто тело не принадлежит мне. Не понимаю, как мне вообще удаётся стоять на ногах.
Артмаэль смотрит на меня. Я смотрю на него.
Ещё никогда мы не были так далеко друг от друга, как в этот самый момент.
— Ваше высочество?
Мы оба подскакиваем от неожиданности, и я прячусь под плащ принца. Любой звук сейчас мне кажется ужасным, особенно незнакомые звуки, как, например, этот женский голос, повторившийся секунду спустя откуда-то снаружи:
— Ваше высочество, вы здесь?
Принц выглядывает из хижины. Снова смотрит на меня и жестом зовёт за собой. Киваю ещё раз. Он выдерживает дистанцию, хоть и идёт рядом. Холодный ночной воздух безжалостно нас кусает, вынуждая стиснуть зубы. Укутываюсь сильнее в плащ.
— Ох, ради всех Стихий!
Поднимаю растерянный взгляд и вижу светловолосую девушку с небольшим фонарём в нескольких шагах от нас. Заметив меня, она пугается. Свободная рука лежит на круглом животе.
Она смотрит через моё плечо на Артмаэля, стоит ему выйти из хижины.
— Арельес? — потрясённо спрашивает он. Мне незнакомо это имя. Он ни разу его не упоминал. — Что ты здесь делаешь? Я же сказал твоему мужу…
— Через два часа, да-да! Но мы переживали за вас, — девушка выглядит крайне обеспокоенной. — Мы отправились следом за вами, но вы скакали так быстро, что я потерялась… Я не знала, где нахожусь. Хотела вернуться во дворец, как вдруг заметила этот домик и…
У девушки срывается голос, она всхлипывает. Артмаэль делает глубокий вдох, но, кажется, не вслушивался особо в её сбивчивый рассказ. Всё это время он смотрел на меня. И сейчас он поднимает руку, указывая направление.
— Сможешь взобраться на лошадь?
Не знаю. Я не чувствую собственных ног. Уже не помню, как это — ходить, не шатаясь. У меня болит всё тело, и хотя мышцы потихоньку расслабляются, напряжение не покидает меня до конца. Но всё равно я киваю, глядя на него. Он выходит вперёд, указывая путь, а девушка, освещающая дорогу, переминается с ноги на ноги, не зная, что делать. Она кажется потерянной и напуганной. Если бы я могла чувствовать что-то помимо усталости и боли во всём теле, то пожалела бы её.
Впереди стоят две лошади: одна привязанная, а вторая пасётся рядышком. Артмаэль подводит меня ко второй, ориентируясь в свете фонаря Арельес, но когда я пытаюсь забраться в седло, мои руки сводит судорогой. Я стараюсь не смотреть на свои повреждённые запястья. У меня не хватает сил.