Почему он так считает?
Пока он не успел отойти, ловлю его за рукав. На его лице отражается искреннее изумление.
— Линн? — шепчет он.
Он не знает обо всём том, что творится в моей голове, и я не знаю, как это сформулировать. Мне сложно говорить о личном. Не уверена, что хочу начинать этот разговор. Не знаю, хочу ли, чтобы он увидел настоящую меня под всей этой маской, которую я обычно ношу перед ним.
Хорошо, если он считает меня сильной. Хорошо, если он так и будет верить, что никто не может пошатнуть мою уверенность в себе.
Даже если этой уверенности на самом деле нет.
— Ты в порядке?
Возвращаю себе спокойный, невозмутимый вид. Отпускаю рукав и пытаюсь сесть, но Артмаэль тут же меня останавливает:
— Тебе нужен отдых. Хасан говорит, что…
— Со мной всё хорошо, — перебиваю, чтобы не переживал. Хотя, признаться, мне нравится, что он беспокоится обо мне. Это приятное чувство. Когда кто-то волнуется о тебе, это значит, что ты для них не пустое место, верно? А ведь я столько лет была никому не нужна. — Это тебе нужно… поспать в тепле, — бормочу я в жалкой попытке заговорить о чём-то, что не будет вызывать у него такой потерянный вид, будто он не знает, как себя вести и о чём говорить. — Мне как-то неловко, что вы с Хасаном ночуете под открытым небом, пока я тут, в тёплой постели.
Артмаэль облизывает губы и пытается выдавить улыбку. Это получается не так естественно, как в прошлые разы.
— Предлагаешь мне разделить с тобой постель? Ты же понимаешь, я не откажусь воспользоваться ситуацией…
Слегка улыбаюсь, благодарная ему за то, что он пытается вести себя как ни в чём не бывало. Неужели его так сильно проняло? Когда я очнулась, на нём лица не было. И даже сейчас, если честно, он выглядит обеспокоенным.
— Я сказала только, что необязательно ночевать снаружи. Само собой, я останусь в кровати, а вы можете поспать на полу.
Он драматично прижимает руку к груди, и мне требуется вся моя сила воли, чтобы сдержать улыбку.
— Но пол же такой жёсткий и холодный… прямо как твоё сердце!
Думаю, это довольно точное определение моего сердца, но не говорю это вслух. Вместо этого закатываю глаза.
— Огонь в камине тебя согреет.
— Я бы предпочёл, чтобы меня согрела ты…
Открываю рот. Он предугадывает, что я собираюсь сказать, и расплывается в улыбке.
— Даже за всё золото Маравильи, нет, — произносим одновременно.
Вздрагиваю от удивления, но он взрывается таким искренним смехом, развеселившись нашим ответом, сказанным в унисон, что уголки моих губ невольно дёргаются. У меня даже вырывается смешок, но я тут же скрываю его фальшивым кашлем.
— Зачем ты это делаешь? — внезапно спрашивает он. Смотрю на него непонимающе. — Зачем сдерживаешься? Зачем так стараешься выглядеть невозмутимо, когда тебя переполняют эмоции, девочка изо льда?
Сглатываю ком в горле. Потому что намного проще казаться сильной. Потому что так сложнее причинить мне боль. Потому что всем кажется, будто я ничего не чувствую. Потому что так я менее уязвима. Потому что так никто не увидит мои шрамы.
Но я не произношу этого вслух.
Вместо этого меняю тему:
— Что они тебе предложили?
Улыбка пропадает с его губ, словно самый ловкий вор в мире украл её за долю секунды. К моему большому удивлению, принц отводит взгляд. Ему как будто стало не по себе.
— Корону, — выдавливает он.
Ожидаемый ответ. А что же ещё? Он всё это путешествие затеял ради этого. Чтобы стать достойным короны. Или чтобы доказать остальным, что он её заслуживает. Ему её предложил король? Артмаэль ведь всё-таки хотел, чтобы отец им гордился. Вполне логично, если гулы приняли его облик…
— Ты подумывал взять её?
Он садится, и мне становится чуточку лучше — я уже не чувствую себя такой слабой. И глупой.
Я не единственная, кто был готов поддаться искушению…
Вот только Артмаэль устоял, а я нет.
— Я был близок к этому, — признаётся. — Отказался… в последний момент. Награда, которая шла в придачу… была слишком хороша.
— В придачу? Помимо короны? Чего ты же ты желаешь сильнее, чем корону?
— Не сильнее… Почти так же, наверное… — замолкает и смотрит на меня. Не знаю, как расценивать этот взгляд, но прежде, чем успеваю спросить, он встряхивает головой. — Там была девушка. Она надела корону и предложила забрать её у неё, а сама раздевалась… Ну давай, скажи это: я извращенец.
Вот теперь я точно не чувствую себя глупой. Он чуть было не умер из-за сексуальной фантазии.