Ступенчатое углубление земли создаёт белые каскады воды с небольшой заводью внизу, из которой уже вытекает речка побольше, бегущая в сторону моря. Над поверхностью воды и пышной зеленью вокруг десятки синих огонёчков танцуют в идеальной гармонии, будто специально устраивают для нас уникальное зрелище. Их движения сопровождаются лёгким звоном, как переливы стеклянных колокольчиков, которые эхом разносятся по лесу. Я не могу оторвать глаз. Сначала я никак не мог понять, что это такое: звёзды? Насекомые? Пытался приглядеться. Бабочки? Но какие-то совсем уж крошечные. Когда одна из них задерживается на водной глади, прежде чем взлететь вновь, до меня доходит то, о чём Линн наверняка уже давно догадалась.
Это феи.
Феи, играющие с водой, создавая волны. Феи, свободно парящие над перекатами воды. Феи, танцующие с поразительной грациозностью, с такой естественностью и притягательностью, какие свойственны только самой природе или чистейшей магии.
Они прекрасны. Это красивее всего, что я когда-либо видел. Но я, разумеется, не говорю этого вслух, чтобы не разрушить момент. Услышь они мой голос, то тут же бы разлетелись. Поэтому, как бы сильно мне ни хотелось поблагодарить Линн за то, что привела сюда, я просто продолжаю смотреть на этот раскрытый секрет и сжимаю её руку в своей. «Мы можем остаться здесь навсегда?» — как бы спрашиваю её этим жестом, несмотря на то, что уже знаю ответ. — «Можем притвориться, что ничего больше не существует? Только ты и я…»
Линн переплетает наши пальцы.
Мы сидим так несколько минут, а может часов, или даже целую жизнь. Когда, наконец, мне удаётся оторвать взгляд, мир кажется совершенно другим местом. Я запомнил каждую деталь, перед глазами всё ещё стоят их танцевальные фигуры в воздухе, а в ушах — звон колокольчиков при каждом взмахе маленьких крылышек. Как будто увиденное утолило потребность, никак не связанную с телом, но вместо того, чтобы остаться довольным и благодарным, я чувствую себя опустошённым. И в то же время жаждущим большего. Мне любопытно, сколько ещё чудес таит в себе этот мир, но даже представить не могу, чем он сможет настолько поразить меня в следующий раз.
Повернув голову к Линн, я обнаружил, что она, не отрываясь, смотрит на меня.
Вздрагиваю.
— Как?.. — спрашиваю шёпотом, едва ли громче нашего дыхания. Как будто наши голоса могут осквернить песнь фей, я наклоняюсь чуть ближе к Линн, чтобы не говорить громче необходимого.
Феи, конечно, были прекрасны… Но её лицо, так близко к моему, не менее красиво. Свет фей мерцает на её коже, оттеняя синими и серыми цветами. Глаза сияют от счастья, на губах играет ослепительная улыбка.
— На рынках ходят слухи не только о тебе, принц.
Наклоняюсь чуть ближе к ней. К её уху. Чтобы наши слова остались тайной только между нами. Больше мне ничего не нужно.
— Спасибо, что показала мне.
Она слегка вздрагивает и тут же отстраняется немного, чтобы заглянуть мне в глаза. Улыбается застенчиво. Будто я ей нравлюсь. Будто в её теле живут две совершенно разные девушки. Будто она учится принимать их обеих, создавая баланс.
— Спасибо, что беспокоился за меня.
Ах, ну вот опять. Желудок совершает сальто. Невидимая рука сжала сердце, заставляя его биться чаще. На мгновение забываю, как дышать. Мир вокруг замедляется, пока я смотрю на её лицо.
На её глаза. На губы.
Хочу поцеловать её.
Но если я это сделаю, между нами всё изменится.
Позволяю моменту пройти мимо и отстраняюсь, пытаясь вернуть себе контроль над собственным телом.
— Пойдём обратно, — шепчу, слегка приподнимаясь, и тяну её за собой. Меня безумно тянет оглянуться на фей последний раз, но я этого не делаю: на пути нас ждут ещё сотни чудес, нужно смотреть только вперёд.
Не знаю, в какой момент я замечаю, что наши руки всё ещё сцеплены. Это ощущение кажется таким естественным, что я не могу заставить себя убрать руку, да и она не выглядит хоть сколько-нибудь обеспокоенной этим — возможно, потому что её мысли сейчас витают где-то в другом месте. Как только она заметит, то тут же разорвёт контакт, верно? Или всё-таки, может, нет?
Я уже собираюсь открыть рот и спросить её насчёт обещанного мне самим собой вина, о котором вспомнил по мере приближения к деревне. Мы всё ближе подходили к домам, как вдруг посреди пути нарисовались три фигуры, надвигаясь на нас. Три лезвия трёх острых кинжалов сверкнули в темноте.
Я отпускаю руку Линн (хотя мне очень не хотелось этого делать) и кладу себе на пояс.
— Отдайте нам всё, что у вас есть, — командует один из мужиков.