Разбойники? Видимо, они не заметили, что мы тоже вооружены, поэтому я достаю собственный меч с нарочитой медлительностью, показывая им свой клинок во всём его великолепии. У меня самого вырывается восхищённых выдох, будто я впервые его вижу.
— Кажется, из нас троих самый большой у меня.
Краем глаза замечаю улыбку Линн, которую повеселил мой комментарий. Она тоже показывает им, что не так беззащитна, как могло показаться на первый взгляд.
— Ну, а в моём случае главное не размер, а умение им пользоваться, — произносит она, поигрывая собственным кинжалом. — К тому же я очень ревниво отношусь к своей собственности, так что вы от меня ничего не получите…
Нерешительная пауза. Кажется, наши неожиданные разбойники уже почти готовы передумать связываться с двумя ненормальными, подшучивающими на тему оружия. Почти. В итоге они всё-таки бросаются на нас. Двое нападают на меня, видимо, сочтя за более серьёзную угрозу. Они, разумеется, правы — я легко их отталкиваю от себя. Мне совсем не страшно бить по рукам и ногам, хотя не думаю, что решился бы пронзить сердце, представься мне такая возможность.
Наши противники, в свою очередь, оказываются не такими уж искусными мечниками, и не думаю, что это какой-то обманный ход. Чёрная одежда, с плотно завязанными капюшонами и платками, закрывающими лица, — они больше похожи на игру теней, чем на настоящих людей. Они плохо управляются с оружием, будто только недавно впервые взяли его в руки. Возможно, так и есть. Не всех учат владеть мечом, едва только получается его поднять, как принцев (или, по крайней мере, как принцев, которых, как и меня, интересуют тренировки — не все мы придерживаемся одинаковых взглядов, бывают и другие правители).
Я не знаю, как я это делаю. Просто понимаю, что идёт бой, и действую инстинктивно. Бью одного из них левой рукой в лицо. Слышу хруст и на мгновение пугаюсь, что повредил себе костяшки, но нет, ладонь работает, как надо. Мой враг согнулся пополам и кричит что-то про сломанный нос, через его пальцы просачивается кровь. Я наношу пару точных ударов по руке его товарища, и тот сдаётся.
И это всё?
Я почти разочарован. Неудивительно, что Линн, в нескольких шагах справа от меня, уже вырубила своего оппонента. Я не видел, как именно она это сделала, но сомневаюсь, что для этого потребовалось особое мастерство. Скорее всего, она просто ударила рукоятью ему по затылку. Внезапно мне уже не так стыдно за своё поражение в нашу первую встречу.
— Как думаешь, Линн, что нам теперь с ними делать? — спрашиваю её, не отрывая остриё меча от разбойника передо мной — единственного, кто ещё в состоянии стоять. И вообще говорить.
Линн подходит к нам, коварно ухмыляясь. На месте наших незадачливых противников, я бы испугался, что она могла задумать.
— Раз уж они пришли, чтобы лишить нас всего, что мы имеем, и проиграли, то будет справедливо забрать у них всё, что у них есть… Согласен?
Киваю, задумавшись.
— Украсть у вора. Классика. И звучит очень героически, если потом раздать это бедным, — упираю меч в грудь разбойника. — Ты слышал желание дамы.
Возникает заминка. Складывается впечатление, что ему с трудом даются слова, пока он пытается уследить за моим клинком, не двигая головы. Кажется, он даже дышать не смеет. Мне его почти уже жаль.
Ну ладно, нет, совсем не жаль.
— У нас ничего нет, господин. Сжальтесь. Мы больше так не будем.
Шут гороховый.
— Уверен, что если мы сейчас проверим, то ничего не найдём?
— Клянусь.
— Тогда раздевайся.
Я уже ожидал, что он переспросит, что я имею в виду, и мне придётся повторить. К счастью или к сожалению, этого не происходит. Он застывает неподвижно, как статуя. Я уже собираюсь сказать, что не собираюсь ждать их всю ночь, как вдруг Линн, собравшая с земли три меча, возвращается ко мне.
— Артмаэль, — шепчет она мне. И почему-то вдруг мне не нравится то, как она произносит моё имя. Наклоняюсь к ней. — Эти люди — не простые разбойники.
— Что ты хочешь этим сказать?
Она протягивает мне один из коротких мечей. Только поднеся его ближе к глазам, я замечаю линии, идущие по краю, и только проведя пальцами по лезвию, я понимаю, что это значит. Всё оружие в Маравилье носит знак страны, в которой его изготовили. Нечасто сильфосские клинки можно встретить в Сиенне, равно как меч из Идилла вряд ли просто так окажется в Гранте: торговля оружием — дело крайне деликатное, обычно его не экспортируют в другие королевства. И не думаю, что у нас в руках сейчас исключение.
— Так, значит, вы из Сильфоса.
Тот, у которого до сих пор не остановилось кровотечение из носа, поднимает глаза.