Линн резко втягивает воздух, и я убираю руку.
— Что всё это..?
— С любовью, Артмаэль.
— Ничего не понимаю, — бормочет Линн.
— Примерно такое письмо я собираюсь написать своему отцу, как только мы вернёмся на постоялый двор, — бережно разжимаю её пальцы, забирая у неё меч. — Никто не может напасть на принца и уйти безнаказанным. И если это заодно позволит избавиться от одного проблемного дворянина… Тем лучше.
Девушка передо мной плавно качает головой. Возможно, она постарается меня отговорить, но я уже принял решение. Для её же блага, да и для моего тоже: как можно спокойно спать, зная, что человек, который причинил ей столько боли, всё ещё гуляет на свободе? Как мне дышать полной грудью, если меня одолевает страх, что её могут отнять у меня в любой момент, когда я меньше всего этого ожидаю? Когда я потеряю бдительность или даже просто на секунду отведу взгляд…
— Я не понимаю… — повторяет она с растерянностью во взгляде.
— А что тут понимать? Он совершил преступление, и я заставлю его за это заплатить. Поскольку я сейчас не в Сильфосе, то напишу письмо тому, кто сможет осуществить правосудие в полной мере.
— Ты делаешь это не ради справедливости, — бормочет она. — Ты делаешь это ради меня. И я… я не понимаю.
Не пытайся понять. Ты не хочешь знать, что творится в моей голове, иначе испугаешься так, что больше никогда не сможешь смотреть на меня, как прежде. Пути назад не будет.
— Ты же рассказываешь истории обо мне, верно? На рынке. Я не спас никого от гулов, но последние дни ты всем рассказываешь, что я не просто поборол свои искушения, но и уберёг от опасности вас обоих. Точно также убийство мантикоры было не моей личной заслугой, но ты настаиваешь именно на такой версии событий, — вздыхаю. — Просто позволь мне сделать это для тебя. Как ты прокладываешь мне путь к короне, так и я хочу помочь тебе проложить путь к свободе.
Я разворачиваюсь и направляюсь в сторону постоялого двора. Я не говорю ей, как мне больно. Не говорю, что её свобода, её жажда приключений — это то, что в итоге нас разлучит. Я не говорю ей, как буду по ней скучать, когда это всё закончится, или что буду вспоминать о ней чаще, чем это делают просто друзья. Что буду думать о том, чему никогда не бывать. О том, чего у нас никогда не будет.
Она ловит меня за запястье. Вздохнув, разворачиваюсь к ней. Она смотрит на меня, ничего не говоря, с распахнутыми глазами и растерянным выражением лица, которое всегда застаёт меня врасплох.
— Я не буду навязывать тебе этот план, — уверяю её, опасаясь возражений. — Если не хочешь, чтобы я писал ему это письмо, твоё право. Но я бы очень хотел тебе помочь.
Но Линн так ничего и не отвечает. Она стоит неподвижно несколько секунд, а затем делает два шага ко мне.
И оказывается вплотную. Разрушая дистанцию, что все эти дни создавала между нами.
Она смотрит на меня, и я не знаю, как расшифровать это взгляд. Вздыхает.
К моему удивлению, она кладёт ладони на мои щёки в нежном жесте.
И делает то, о чём я мог только мечтать.
Она целует меня.
Это не такой поцелуй, какой предложил бы ей я. Не долгий и страстный, как в нашу первую встречу в Дуане. Она просто прижимается к моим губам, мягко и сладко. Простой жест, который длится три быстрых удара моего сердца, готового хоть прямо сейчас умереть от счастья.
Самый восхитительный поцелуй в мире.
Когда она убирает руки, скользя напоследок подушечками пальцев по моей коже, я не могу дышать. Словно этим поцелуем она забрала весь воздух из моих лёгких. Словно сломала меня одним простым действием. Возможно, так и есть. Каким-то образом она перевернула всё внутри меня, поменяв все органы местами. Узел в животе развязывается, а затем стягивается с новой силой, отчего мне хочется кричать.
Что это только что было?
— Я ведь всё ещё должна была тебе поцелуй, — бормочет она, отводя взгляд.
Мне хочется рассмеяться. Она даже не представляет, что только что натворила.
Не понимает, что это значило. Не знает, насколько счастливым она меня сделала, потому что последние дни я только и думал об этом моменте, хоть и не представлял, что это будет так. В жизни оказалось в тысячу раз лучше. Чуть короче, правда. Но более особенно.