— П-привет, Дели.
— Что ты здесь делаешь? Ты так быстро уехал…
Кажется, её расстроил его уход. Я гадаю, могут ли их чувства быть взаимны.
— Н-ну… — Хасан не может выдавить не слова, только запинается, и это вызывает у меня невольную улыбку. — Просто проезжали мимо и… — кашляет. — Давай я представлю тебе своих друзей? Линн и Артмаэль… — указывает на нас рукой.
Взгляд Дели ни на секунду не задерживается на мне.
— Артмаэль? — повторяет, распахнув глаза. — Артмаэль из Сильфоса?
О, чудесно. Юная поклонница. Теперь нам придётся терпеть ближайшие несколько часов непомерно раздутое эго принца.
Парень гордо улыбается, что его узнали, и изящно кланяется, никого и ничего не задев.
— К вашим услугам, сеньорита.
Её щёки розовеют.
— Артмаэль Сильфосский, тот самый герой?
Прежде чем принц успеет открыть рот, радуясь столь лестной оценке, я прочищаю горло:
— Не называй его так, а то он начнёт задирать нос.
Но для девчонки не существует никого, кроме её идола. Она подходит к нему с сияющими от восторга глазами.
— Я столько слышала о вас, мой сеньор! Да все слышали. Слухи о ваших подвигах разносятся по всей Маравилье!
— Подвигах? — гордо повторяет Артмаэль. — Я просто выполнял свой долг.
Его притворная скромность никого не обманет.
— А вы можете рассказать, как вы убили мантикору, принц Артмаэль? Или как вы справились с гулами? И правда ли, что вы видели горгону? Мне так хотелось бы услышать вашу версию… Да что там, наверняка все в Башне захотят послушать! Редко у нас бывают такие важные гости…
Впервые я пожалела обо всех тех историях, что я распространяла на рынках. Я уже готова развернуться и уйти, оставляя его сиять в лучах славы, как вдруг замечаю Хасана, который смотрит на девочку глазами брошенного щенка.
Слегка толкаю Артмаэля локтем, пока он не начал вещать, и улыбаюсь девочке.
— Вообще-то Хасан тоже может об этом рассказать. Он был вместе с Артмаэлем на протяжении всего путешествия.
Бросаю на принца настолько многозначительный взгляд, что даже такой тугодум, как он, понял намёк.
— Ах. Да. Точно. Хасан, — принц покашливает, глядя на мальчика, а затем снова на девочку. — Ну, знаешь, он почти как мой паж.
Юный волшебник краснеет, когда всё внимание подруги возвращается к нему.
— Правда? — спрашивает она, заметно впечатлённая этим фактом.
— Н-ну, не совсем паж…
Дели забывает о нас, хватая Хасана за руку. Тот краснеет ещё сильнее.
— То есть ты в самом деле пережил все эти удивительные приключения?
— Н-некоторые…
— Расскажешь мне? — счастливо улыбается она.
— К-конечно!
Хасан бросает на нас нерешительный взгляд, пока подруга тащит его за собой. Я в ответ улыбаюсь ему, как бы говоря, чтобы ни о чём не переживал.
— Не забудь рассказать ей, как ты спас меня от смерти от яда гулов, приготовив то чудесное зелье! — кричу ему вслед, помахав ручкой на прощание.
Девчонка потрясённо ахает, утаскивая нашего друга, который, запинается, отвечая на её многочисленные вопросы, но выглядит обрадованным её внезапным вниманием.
— Честно говоря, — отмечает Артмаэль, оставшийся стоять рядом со мной, — никогда бы не подумал, что из всех людей в мире именно ты станешь заниматься сводничеством.
Меня забавляет такое замечание. Не знаю, потому ли, что я никогда не представляла себя свахой, или потому, что теперь мне кажется, что я правда могла бы.
Присаживаюсь на травку, чувствуя спокойствие и безмятежность.
— Почему?
Принц садится рядом.
— Раньше я не замечал за тобой любовь к романтике.
Колеблюсь. Возможно, сейчас подходящий момент, чтобы выяснить, что творится у него в голове (или хуже того — в сердце) в отношении меня. Может быть, он уже узнал меня достаточно, чтобы понимать, какая я на самом деле. Что я не способна любить. Или, по крайней мере, мы можем всё прояснить на берегу, пока не стало слишком поздно.
Может, нам удастся избежать боли. Ещё не поздно пресечь чувства в зародыше.
— Я не романтик, — поясняю, искоса поглядывая на него.
Не знаю, как он воспринял мой ответ, потому что он не смотрит на меня.
— Только что, буквально минуту назад, ты…
— Они просто дети, — отрезаю я. — Им же нужно пройти через всё это, верно? Полюбить, разлюбить, страдать от несчастной любви или думать, что страдаешь… Наслаждаться каждым моментом, новыми ощущениями. Разве это их не касается? Разве они не имеют право попробовать?