Но ещё остаётся Линн — причина, почему я сейчас сижу за этим столом, выпивая, и утопаю в жалости к самому себе вместо того, чтобы найти приятную компанию на ночь.
Конечно, я стараюсь не думать о ней.
Делаю особенно большой глоток.
Пожалуйста, можно я уже опьянею?
Перед следующим кувшином я задаю себе этот же вопрос, чувствуя уже некоторую лёгкость, как вдруг распахивается дверь, и внутрь заходят мои товарищи по путешествию. Резко выпрямляюсь. Сколько времени я уже здесь? Второй кувшин пуст всего наполовину, а значит — недостаточно долго. Я ещё не чувствую себя так хорошо, как мне бы того хотелось.
— Почему тогда не предложить ей присоединиться к нам? Если так этого хочешь? — доносится до меня вопрос девушки магу, лицо которого снова горит румянцем.
Мне даже его немного жаль. Не влюбляйся, Хасан. Оно того не стоит, только усложнит тебе жизнь. Используй её, пока можешь, а если нет, то лучше беги в противоположном направлении.
— Я не могу. Она подающая надежды ученица… Ей лучше остаться в Башне.
Они останавливаются совсем рядом, но, похоже, не замечают меня. Я совершаю ошибку, встревая в разговор, потому что, видимо, выпивка сделала меня ещё глупее, чем было раньше:
— Как прошло свидание?
— Это не было свиданием! — выкрикивает он на автомате и оборачивается ко мне.
Линн тоже поворачивается, и наши взгляды встречаются до того, как я успеваю опустить глаза вниз, хотя я всё-таки опускаю с секундной задержкой. Моё отражение смотрит на меня со дна кувшина. Ох, так я сейчас выгляжу?
Они вдвоём подходят ближе ко мне.
— А как прошла твоя прогулка? — спрашивает она с подозрением.
— Прекрасный город, — вру я. Хотя, может, это и правда. Не знаю. Не видел. — На мой вкус, немного шумноватый. Ничего хорошего из этого не выйдет.
Из шумного здесь только моя голова, забитая мыслями, повторяющимися по кругу. Вот из чего точно ничего хорошего не выйдет.
Как поэтично. Возможно, я всё-таки уже пьян, хотя не знаю, хорошо ли это: обычно алкоголь развязывает мне язык. Думаю, я уже начинаю сожалеть обо всём, что сейчас скажу.
— Я имела в виду не город… — давит Линн. — Ты же не просто гулять собирался…
— У меня было два варианта: я выбрал тот, где я напиваюсь, — отвечаю ей и с энтузиазмом поднимаю кувшин вверх, выпивка даже грозит политься через край. — Хочешь?
Она, кажется, собирается возразить, но они с Хасаном переглядываются и садятся по обе стороны от меня.
— Да… Не откажусь, — не совсем уверенно бормочет она.
Жестом привлекаю внимание трактирщика. Надеюсь, он догадается, что я хочу заказать что-нибудь нормальное для своих спутников. И хотя было бы весело споить волшебника впервые в жизни и посмотреть, что получится, я всё-таки вспоминаю, что с магией шутки плохи, и не хочу, чтобы его голова буквально взорвалась. К тому же с такой защитницей рядом с ним мне бы грозили неприятности, которых я бы предпочёл избежать.
Между нами и так достаточно напряжения, зачем я буду подливать масла в огонь.
— Что с тобой? Ты кажешься очень… дружелюбным, — отмечает мальчишка с хорошей такой долей скепсиса. — Случилось что-то хорошее?
Да, но я не знаю, как это назвать. Губы сами расплываются в улыбке. Может, мне стоит отказаться от женщин в пользу выпивки. Разница не такая уж большая: одну бутылку можно променять на другую с такой же лёгкостью. А ещё можно быть уверенным, что они не захотят остаться с тобой после того, как всё закончится.
Артмаэль Пьяница. Вот уж у кого при дворе будет вечный праздник. Да за такого короля стоит сражаться. А корону королевы положу на изящный золотой кубок. Никто не заметит подмены: моя спутница будет тихой, покорной и такой красивой, что аж сияет — настоящее золото!
Давлюсь смехом.
— Тост за наше светлое будущее, — поднимаю кубок, глядя на Линн. — У каждого своё, не переживай.
Перед ними ставят кувшины, но они не отрывают глаз от меня. Меня веселит удивление на их лицах — особенно у Линн, с небольшим налётом раздражения.
— Артмаэль… — осторожно начинает Хасан, — сколько ты выпил?
Улыбаюсь. Точно знаю, что улыбаюсь — щёки уже болят.