— Ой, да всего полтора кувшина. Я просил принести самое крепкое, что у них есть, и меня явно обманули! Даже вкус не тот!
Я не сразу замечаю, что повысил голос настолько, что другие посетители начали оглядываться. Маг, нервно улыбаясь, отодвигает от меня кувшин. Меня это возмущает.
— Какой бы плохой ни была выпивка, я ещё не закончил, не надо у меня её забирать!
Но стоило мне поняться за своим единственным утешением, как малой отодвинул его от меня.
— Тебе лучше пойти спать, — советует Линн. Она так мило хмурится. Но если будет слишком часто это делать, то появятся морщинки.
Опираюсь лицом на руку.
— Я пойду в кровать… только если ты пойдёшь со мной.
— Почему бы тебе не найти для этого кого-нибудь другого, как обычно? — парирует она, закатывая глаза.
Открываю рот, но Хасан прерывает меня, дёргая за руку. Он заставляет меня подняться. Я спотыкаюсь о стол, и тот немного сдвигается в сторону.
— Я провожу тебя до комнаты, принц.
Вырываюсь чуть с большей силой, чем необходимо, и указываю пальцем на Линн. Через секунду до меня доходит, как нелепо это выглядит. Опускаю руку.
— Нет, нет. Хочешь знать почему? Я скажу тебе, — снова опускаюсь на стул и наклоняюсь к ней через стол. — Это твоя вина. Это всёёё твоя вина. Знаешь, что ты наделала? — понижаю голос. — Ты кастрировала меня. Словно я какой-то дрессированный щенок, бегающий за тобой. Ну что, довольна?
Слегка отпрянув, она смотрит на меня округлившимися глазами, словно не верит своим ушам.
Какой забавный у неё сейчас вид.
— Принц, ты пьян.
Хасан пытается схватить меня за руку, чтобы потащить в комнату. Я не поддаюсь и упираюсь ладонью ему в лоб, отодвигая от себя. Он недовольно пыхтит. Возможно, я и правда выпил лишнего.
— И это тоже твоя вина! — обличаю Линн, отталкивая мальчишку, чтобы оставил меня в покое. — Как ты можешь рассчитывать, что я просто возьму всё и забуду, если я даже не могу увлечься первой встречной, как раньше?
Девчонка поджимает губы. Эти невероятные губы, о которых я всё время думаю, мечтая целовать их и целовать. Насколько ужасно будет, если я наброшусь на неё прямо здесь и сейчас? Она вскакивает на ноги. Движение столь резкое, что у меня кружится голова.
— Ты ведёшь себя как кретин! Ничего я с тобой не делала! Я не давала тебе в руки это кувшин и уж тем более не запрещала… развлекаться с кем хочешь! Так скажи мне, чёрт побери, в чём именно ты меня обвиняешь, Артмаэль Сильфосский?
Встаю. Я тоже могу смотреть свысока и не позволю какой-то там простолюдинке — пускай даже ей — разговаривать со мной таким тоном. Упираюсь руками в стол, чтобы не упасть. Всё вокруг вращается.
— Я говорю, что вот уже несколько дней пускаю на тебя слюни, а ты даже не замечаешь. Это всё твоя вина! — что я только что сказал? Да плевать. — А ты меня… Ты довела меня до такого состояния! А вчера ещё взяла и поцеловала. Поцеловала меня! О чём ты только думала? Мало тебе было мучить меня? Проклятье! Ты единственная, что ли, не замечаешь, как на меня действует твоё присутствие?
Меня покачивает, но я держусь, не падаю. Хотя, может, так было бы проще. Упасть в обморок и закончить на этом разговор. К счастью, спустя несколько секунд, пока она просто смотрит на меня распахнутыми глазами, она всё-таки опускает взгляд, избегая моего, и я улыбаюсь, словно выиграл этот бой.
— Артмаэль! — шипит Хасан, будто бы подмечая все мои ошибки, которые я в нынешнем состоянии не способен проанализировать. Он тянет меня за руку, но у него не хватает силёнок даже сдвинуть меня с места.
— Я не думала, что для тебя это что-то значит, — бормочет Линн, словно прослушала всё, что я пытался до неё донести. — Скольких ты целовал с тех пор, как мы познакомились? — наши взгляды снова встретились. Это обвинение? Нет, конечно, нет, принц шутов. Ей плевать, с кем ты там целуешься и с кем спишь. — Я и подумать не могла, что это будет чем-то особенным. Это не должно было стать чем-то особенным. Просто поцелуй. Это должен был быть самый обычный поцелуй.
— А вот ни хрена не обычный! — взрываюсь я, не замечая одышки. — Другие — это другие, а ты — это ты! — гениально. Какое красноречие. — Но, видимо, я совсем идиот, раз так думаю, тогда как ты ничего не чувствуешь ко мне. Конечно, ты же девочка изо льда, — отступаю на шаг. — Вот только я отнюдь не из камня. У меня есть чувства, в том числе и к тебе.
Опускаю глаза. Говорить это, наверное, было ошибкой, но я не мог сдержаться. Возможно, всё это с самого начала было ошибкой. Лучше бы остановились, когда была такая возможность, а не доводили ситуацию до этого момента. Наверное…