Она поднимает ладонь и нежно проводит по моей щеке. Вновь я чувствую приятное покалывание желания внизу живота. Она не сводит с меня глаз, и думаю, что я тоже не в силах это сделать.
На её губах играет озорная улыбка, что окончательно сражает меня наповал.
— Даже несмотря на то, что ты стонешь и разговариваешь во сне, — ехидно добавляет она.
Стремительно краснею.
— Неправда.
— Правда-правда. Насмехаешься над Жаком и рассказываешь о великом герое Сильфоса, слава о котором разнесётся даже за пределы нашего мира.
Она закатывает глаза, но мне нравится, как она шутит и смеётся, пускай и надо мной (хотя вслух я в этом не признаюсь).
— Я не настолько… — запинаюсь. Я собирался сказать «самовлюблённый» или «высокомерный», но передумал. — Ладно, может, так оно и есть. Но не во сне.
Я раньше не обращал внимания на этот блеск в глазах, когда она подкалывает меня. Она всегда так смотрела, когда подшучивала надо мной? Как же я этого не замечал? Может, потому что её глаза ещё никогда не были так близко…
— Да-да, ты именно «настолько». И теперь, когда я знаю, что тебя это смущает, буду дразнить при любой возможности.
— Ничего меня не смущает, — отвечаю, принимая гордый вид. Но щёки всё равно горят. — Просто… Мне бы не хотелось разговаривать во сне. Мало ли что я могу выболтать…
Хотя что такого я мог бы «выболтать»? Потираю подбородок. Что может быть более неловким, чем признаться ей в любви? Я до сих пор не знаю, как у меня это получилось. Наверное, я был сильно пьян, потому что до этого я не был готов в этом признаться даже самому себе.
— Например? — настаивает она, словно читает мои мысли.
— Не знаю, но ты должна мне пообещать, что не станешь продавать государственные тайны, которые я могу случайно выдать во сне, — бормочу, глядя в потолок.
Она смеётся.
— Это был бы неплохой товар. Я бы тогда могла…
Она так внезапно замолкает, что я перевожу на неё взгляд. С удивлением замечаю, что она покраснела. Приподнимаюсь на локте, и Линн перекатывается на спину, слегка отодвигаясь.
— Ты же не подумываешь об этом всерьёз, правда? — напрягаюсь я.
— Нет! — она утыкается лицом в подушку, будто не знает, куда ей деться. — Просто ты сказал это так, будто мы ещё не раз будем спать вместе…
Мой рот непроизвольно приоткрывается. Конечно, я сказал это без задней мысли. Наверное, так вышло, потому что мне правда хотелось бы этого. Знаю, что между нами нет серьёзных отношений, но мне очень понравилось проснуться этим утром рядом с ней.
— А ты… не хочешь? — бормочу я.
Она колеблется. Может, она задумалась о том же, о чём и я. Спустя целую вечность она немного приподнимается. И хотя её щёки больше не розовеют, мне всё равно кажется, что она взволнована.
— Я была бы только рада…
Моё сердце делает кувырок в груди. Поднимаюсь и разворачиваюсь к ней спиной, чтобы она не видела, как мои губы расплылись в улыбке, а глаза вспыхнули. В этот момент я забыл, как дышать.
Из всех мужчин Маравильи я, наверное, сам глупый, раз так реагирую на её слова.
И при этом самый счастливый.
— На небе ни тучки, отличный день для конной прогулки! — восклицаю я, подойдя к окну.
— Знаешь, для скачек вовсе не обязательно покидать постель…
Разворачиваюсь с ухмылкой. При виде неё, лежащей на животе среди простыней, у меня пересыхает в горле. Она обнимает подушку и кокетливо улыбается, глядя на меня снизу вверх. Обнажённая и, очевидно, читающая мои мысли.
— Это очень заманчивая идея…
Подхожу к ней и наклоняюсь. Она тянется к моим губам. Я, не раздумывая, целую её, попутно стягивая одеяло.
* * *
Так странно вновь продолжать путешествие как ни в чём не бывало. Будто всё как всегда, а произошедшее вчера было всего лишь сном.
Солнечный день, ясное небо, мы едем на лошадях по пыльной дороге, мало что оставляющей воображению. По пути ни с кем не встречаемся — возможно, потому что сейчас полдень и слишком жарко для поездок. Хасан что-то лепечет, обрадованный, что Линн всё-таки поехала с нами дальше, без каких-либо вопросов. Можно было подумать, что он весь из себя такой тактичный, если бы в итоге он не спросил:
— Так, значит, вы теперь… ну, вместе?
Задумавшись ненадолго, решаю не вмешиваться в их разговор, чтобы не нарваться на проблемы. Притворяюсь, что ничего не услышал. Просто смотрю вперёд на дорогу. Она здесь прямая, без каких-либо поворотов, так что выходит, что я тупо смотрю перед собой. Редкие деревья разбавляют пейзаж, где в основном одна только трава, и мне бы очень хотелось остановиться в прохладной тени одного из них.