Саша промолчал, с ненавистью глядя на Аню. И как в такой красивой девушке может скрываться такая расчетливая и двуличная тварь?
– А теперь по делу – что ты знаешь про «Рассвет»?
Тон Ани сменился. Теперь он был холодный, с нотками стали, и сугубо деловой.
Ткаченко на секунду прикрыл глаза и выдохнул. Когда он снова открыл их – на Аню уже смотрел обычный Саша. Такой, к которому она привыкла. Ещё некоторое время он молчал, размышляя.
– Почти ничего, – неохотно начал отвечать он. – Знаю, что это научная организация и что мы обеспечиваем их всем необходимым, но чем именно – не знаю. Аналитикой и расчетами для Топалова занимаются у него в отделе. Что «Рассвет» дает нам взамен, я тоже не знаю.
– Негусто.
– Я же говорил.
– Когда ты сможешь узнать что-то ещё?
– Я не знаю. Как выясню – дам знать…
– Нет, меня это не устраивает, – Аня покачала головой. – Через неделю я приду к вам в гости. Приду днем, в твой выходной – ты сообщишь мне, когда он у тебя будет. Поговорим, когда ты пойдешь меня провожать. К этой дате ты должен разработать план действий, ясно?
Саша очень глубоко вздохнул.
– Ладно.
– Слышишь, Ткаченко, ты мне не одолжение делаешь, понял? Что ещё за «ладно»?
– Хорошо. Я все понял, – раздражённо исправился он.
– Молодец. Хороший мальчик.
– Если у тебя всё, то пошли, а то Таня подумает, что у нас интрижка. Она и так недоумевает, зачем я пошёл к тебе.
Аня никак не отреагировала, но про себя невольно хмыкнула. Несмотря на то, что они уже почти три года вместе, Ткаченко плохо знал свою жену, иначе был бы в курсе, что Таня без особых колебаний и мук совести поделилась бы с ней чем угодно, а мужем и подавно, потому что такое предложение от неё уже поступало. Вот только Ане оно не очень понравилось – у неё были совсем другие взгляды на отношения в целом и на секс в частности.
– И ещё одно – с этого момента постарайся приходить к нам так, чтобы меня не было дома. Не хочу лишний раз тебя видеть, – не глядя на Аню, сказал Ткаченко.
– Это моё личное дело к кому и когда приходить, – резко ответила она.
Даже здесь он проиграл. Ну и ничтожество.
Они молча вышли из своего укрытия и забрали Сашину одежду. Так же молча они вернулись к дому Ани и расстались, не прощаясь. Войдя в свою комнату, Аня достала из кармана диктофон и внимательно на него посмотрела. Затем перевела взгляд на две книги, лежавшие на столике у кровати – какое удачное совпадение, что не так давно она открыла для себя жанр шпионского детектива.
Когда злой и раздраженный Ткаченко вернулся домой, Таня смотрела на него прищурившись и с легкой улыбкой, но не задала ни одного вопроса. Лишь подошла, обняла и прислонилась к груди. Нет, Анькой от него если и пахло, то очень слабо. Вряд ли между ними что-то было.
Глава 4.1. Долгий путь домой
Несмотря на то что «Убежище» находилось в долине, окружённой со всех сторон скалами, ветер всё равно надрывно завывал на улице, постоянно напоминая о себе. Усилившийся мороз снова зверствовал, издеваясь над людьми и природой. Шутка ли – тридцать градусов! Старые ободранные стены казармы, долгое время не имевшей надлежащего ухода, кое-как удерживали остатки тепла внутри, хоть и казалось, что с каждым днём их силы ослабевают. С холодом боролись две древние как мир «буржуйки»: их топили круглосуточно, и они, накаляясь докрасна, отдавали все силы в виде животворного тепла, отогревая людей внутри помещения, но все равно холод в нем стоял собачий.
В казарме был не весь отряд – часть заступила в наряды. Андрей сидел неподалёку от одной из печек, там, куда доставало её тепло, и не спеша разбирал свой АК. Рядом, укутавшись в старое, порванное и колючее одеяло, на стуле расположился Игорь, игравший с Корнеевым в шахматы. В кои-то веки Леша нашел себе достойного противника, поэтому в свободное время они частенько играли.
В этот раз игра шла почти на равных. Закаленный в «боях» с Акимом, Игорь действительно частенько удивлял Лешу своей хитростью, но в общем счете партий преимуществом, хоть и незначительным, все равно владел Корнеев.
Андрей не обращал внимания на их игру. Он вообще в последнее время мало на что обращал внимание. Последнее задание привело к каким-то необратимым последствиям в его психике, с которыми самому ему было не справиться. В целом всем, кто побывал в экспериментальной лаборатории, в психологическом плане сильно досталось, но Воробьев, в силу крепчайшей психики, сумел преодолеть проблему, а Корнеев видел в своей жизни вещи и пострашнее. Что же до остальных – им действительно пришлось туго. Все они на некоторое время замкнулись в себе, но к счастью, постепенно отходили от потрясения. Но никто, кроме Кати, не стал прежним. Вурц больше не был таким веселым и беззаботным, как прежде, Шелковский, всегда любивший поговорить, стал молчуном. Не таким конечно, как Воробьев, но все равно это был уже не тот Саша, которого все знали.