Андрей остановил машину и долго рассматривал деревню через бинокль в тщетной надежде заметить что-нибудь подозрительное. Понятное дело, что его тоже оттуда хорошо было видно, поэтому, если в деревне кто-то есть и они устроили засаду, то сидят тише воды, ниже травы. Как бы там ни было, а объехать поселение всё равно было нельзя, значит, нужно что-то делать.
До сумерек оставалось около часа, но найти другое место для ночлега вряд ли получится. Коротко посовещавшись, братья решили остаться ночевать в этой деревушке. Разумеется, если там окажется безопасно. Сразу при въезде с шоссе вправо вела грунтовая дорога, которая через сотню метров приводила к маленькому домику с сараем, стоявшему на отшибе. Там будет удобно припарковать и укрыть машину, нужно только проверить домики слева.
– Я думаю поселок пуст, – поделился своими размышлениями Андрей. – На таком дубаке люди околеют, если не будут как-то греться, но на весь посёлок не видно ни одного дымка.
– Может, заметили нас и успели потушить огонь?
– Та ну, вряд ли, – Андрей не согласился, но доля сомнения в его голосе была. – Мы внезапно появились. Не успели бы.
– Может, мы что-то упускаем?
– Может, и упускаем, но не попробуем – не узнаем.
– Хреновый девиз.
Ещё пару минут они с Игорем совещались как все устроить и, наконец, пришли к решению. Женщину вывели из машины и усадили на землю так, чтобы Игорь мог её видеть и контролировать. Сам Игорь с винтовкой взобрался на машину и залёг, заняв позицию, а Андрей, вооружившись автоматом и гранатами, пошел к домам.
Шагая по покрывшемуся ледяной коркой снегу, Андрей удивлялся сам себе. По сути он второй раз за день шёл в пасть к тигру, ведь в обоих случаях они могли попасть в засаду. Он осознавал риск и все равно готов был рисковать. Он уже несколько раз спрашивал себя почему так поступает, но не мог найти правильный ответ. Всё из-за желания найти отца? Или он просто хочет вернуться домой? Войти в свою комнату, лечь на кровать, закрыть глаза и… умереть. Ведь всё это должно было произойти уже давно. Умри они тогда от вируса, и не было бы этих долгих лет лишений, скитаний и страданий. Не было бы потерь, смертей близких людей, медленно убивающих ощущений безнадежности, горькой безысходности и бессилия.
Что он сделает, когда доберется домой и застанет там лишь музей? Какова будет его дальнейшая мотивация, чтобы жить? Эпидемия, которая так его интересовала – это была безнадежная борьба. Да, он упирался, спорил, кричал, но всё равно в глубине души всё больше понимал, что на этом поприще ничего не добьется. Все, с кем он об этом разговаривал, говорили ему лишь одно – ты борешься с ветряными мельницами.
Гронин считал, что смыслом жизни для него должна быть любовь, но что это такое? Какое оно, это чувство? Теплое или холодное? Яркое или тусклое? Сладкое или горькое? Как он может жить ради того, чего не понимает…
Любовь… Он так много читал об этом, размышлял, пытался понять, но сам ни разу так и не почувствовал. Разве что… Да, Аня. Тогда что-то колыхнулось в нём, было что-то… непонятное. Впервые в жизни он смог отстраниться от серости своего существования, почувствовав нечто новое, сильное, яркое… Но вскоре всё это разбилось на миллион осколков из-за предательства девушки, которая смогла его зацепить.
Тогда какова же всё-таки эта любовь? Помнится, Игорь что-то рассказывал о своих чувствах и переживаниях. Говорил, что влюбился. Описывал это как желание быть рядом с той, которую любишь, делать что-то для неё, служить ей, отдавать всего себя. Но Андрей ничего из этого никогда не чувствовал и не понимал.
Ладно, хватит об этом. Отец ждёт их дома, всего в каких-то жалких ста с лишним километрах отсюда, а если и нет, то он наверняка был там и оставил им послание где его искать. И Андрей сделает всё, что угодно лишь бы добраться домой, и никакой риск уже не может его остановить. Более того, Андрей был бы даже рад, если бы прямо сейчас в него начали стрелять – гораздо проще, когда ты знаешь, кто твой враг и где он.
Так, размышляя и изредка внимательно поглядывая в бинокль, он дошёл до домов и прошёлся по нескольким из них. Идти по оледеневшему снегу оказалось нетрудно, но между домами корка оказалась тоньше и Андрей дважды глубоко проваливался выше колен. Никаких следов, кроме своих собственных, он так нигде и не обнаружил, значит, никого здесь нет и не было.
– Езжай к домику. Тут чисто, – устало сказал Андрей в рацию.
– А дама?
– Пофиг вообще. Пусть перед машиной бежит, мне всё равно.