– Быстрее! – снова прикрикнул Андрей, и Игорь побежал так быстро, как ему только позволяли бронежилет и оружие.
К счастью ничего ужасного не случилось. Мост скрипел ещё в некоторых местах, но выдержал тяжелую машину и не развалился, как того ожидал Игорь. На той стороне, когда риск провалится в мутную воду Волги остался позади, Андрей решил пошутить на эту тему и сказал брату, что пострадали в итоге только его штаны. Игорь шутку не оценил.
Сразу за мостом их ждало новое сильное впечатление: здесь вместо древних пятиэтажных построек начиналась густая застройка высоких, многоэтажных домов. Именно пустота огромного бетонного мешка повергла их в шок. Молчание и мёртвенность давили на психику, угнетали. Медленный многолетний коллапс, в который они попали, делал это место похожим на скелет города, где не осталось ничего, кроме мусора и костей. Когда пропускаешь через себя такую картину – становится жутко, хотя это совсем не то слово, которое способно передать подобное ощущение. Ведь невозможно передать это обволакивающее и угнетающее чувство пустоты и чистого ужаса, которые возникают при созерцании покинутого, безжизненного города. Воздействию этой всепоглощающей, всеобъемлющей пустоты просто невозможно противостоять. Каждый шорох, каждый шелест поднимаемого ветром листка или скрип покосившейся двери заставляют сердце трепетать, учащённо биться, гоняя по телу всё новые и новые дозы адреналина. Мёртвый город. Как мало значат эти слова, когда их произносишь или пытаешься представить, и как много, когда видишь то, что они несут в себе.
Парни медленно ехали по пустому проспекту вдоль покинутых, а местами разрушающихся домов. Иногда они останавливались и выходили из машины, чтобы получше рассмотреть очередное знакомое место из прошлой жизни. Тогда особенно сильно ощущалось, насколько привычные суета и шум наполненной красками городской жизни уступили место леденящей душу тишине серого бетонного лабиринта и редкому свисту ветра среди домов. Навеки застывшие на дорогах, деформированные временем и погодой, автомобили угрюмо следили за округой через пустые глазницы отсутствующих фар. Горы мусора стали новыми молчаливыми жителями этого места, присутствовавшими в каждой подворотне, за каждым углом, в каждом подъезде. Никому кроме них не было больше дела до этого огромного каменного мешка, служившего когда то домом для более чем миллиона человек.
– Ну и жуть, – шепотом пожаловался Игорь, стоя перед одним из зданий. – Даже не верится, что мы здесь жили…
– А я не могу поверить, что здесь никого нет, – ответил ошеломленный Андрей. – Постоянно такое чувство, что все просто прячутся и наблюдают за нами.
– Да кто здесь может быть? Смотри! – Игорь набрал воздуха в грудь и что есть силы закричал. – Э-э-э-й! Есть кто живой?! Выходи-ите-е!
Звук, отражаясь от стен, эхом понёсся по улице, создавая затухающее причудливое многоголосье. Игорь начал негромко и немного истерически хохотать. Андрей тут же отвесил брату увесистую затрещину. Игорь оборвал свой смех и с досадой потёр шею – оплеуха имела целебное действие.
– Идиот, – процедил Андрей. – Что ты делаешь? Если тут правда кто-то есть, то теперь они точно знают, что не одни.
Впрочем его опасения не оправдались – проехав более сорока километров по центральной улице Волгограда, они не встретили ни единой живой души. Только запустение, хаос и разруха.
Город во многих местах подвергся разрушениям: здания постепенно разбирали время и погода, но иногда попадались и такие, где характер повреждений свидетельствовал об участии человека. Видели братья и несколько построек, явно поврежденных взрывами, и вряд ли это был газ. Оставалось лишь гадать кто, с кем и за что здесь сражался.
Когда, наконец, они издалека увидели свой дом – сердца у обоих забились так быстро, что казалось, вот-вот выскочат из груди. У Игоря даже навернулись слёзы, но он быстро смахнул их, бросив на брата опасливый взгляд, будто боялся, не заметил ли он.
Съезд с широкой дороги во двор их дома оказался перекрыт упавшим деревом, но «Волк» без труда проехал через бордюры и смял огромный куст, преграждавший путь. Узкая улочка когда-то всегда была заставлена машинами, для которых вечно не хватало места. Сейчас же машин было только три: две, дотла выгоревшие, были вытолканы на обочину, да ещё одна, без колёс, фар и стёкол, стояла поперёк дороги. «Волк» с лёгкой небрежностью подвинул её бампером, продолжая движение, а она в ответ издала лишь скрипучий, душераздирающий стон.