Пройдя через дверь, словно через своеобразную машину времени, они вновь вернулись в детство, в ту беззаботную пору, когда слово «выживать» было для них ещё неведомо. Теперь они остались только вдвоём, а все те, кто наполнял их жизнь радостью и дарили им свое тепло – погибли. Но в этой квартире ещё существовали призраки тех людей, и для Андрея это было невыносимо тяжело.
Он ожидал, что достигнув дома и не найдя там отца, полностью опустошится, потеряв дальнейшую цель. Он не боялся этого, а просто смиренно ожидал чего-то подобного. Но сейчас, сидя на этом пыльном, но близком ему, словно родственник, диване, Андрей ощущал, как чувство потери и одиночества в душе постепенно сменяется злостью, которая и так уже давно сидела в нём. Чувствовал, как быстро эта злость растет и крепнет внутри него. Да, он был очень зол на тех, кто отнял у него всё, но просто злиться нельзя, иначе эта злость сожрет его, поглотит душу. Нет, он конвертирует её энергию кое во что, получит из неё пользу. Она станет топливом в печи, даст ему силы закончить ещё одно дело. То самое, невозможное, как говорили ему многие.
– Поверить не могу, что мы здесь, – сказал Игорь, первым прервав долгое молчание. – Даже не думал, что это будет так тяжело.
– Согласен, – с трудом выдавил Андрей.
– Не могу избавиться от ощущения, что мама хлопочет на кухне и сейчас позовёт нас обедать… Мы придём туда, а она… а её нет.
Игорь говорил сухо, эмоции почти не ощущались в его голосе, хотя обычно он был очень эмоционален, и Андрей даже ожидал, что Игорь расплачется, когда они переступят порог, а в итоге расплакался сам. Андрей вздохнул и тяжело, будто заставляя себя, поднялся с дивана.
– Ты не поверишь, но я чувствую то же самое. Хоть я давно уже смирился с тем, что её нет, но войдя в квартиру, я вдруг почувствовал, что снова дома. И, что она тоже здесь.
Покинув гостиную, они направились в спальню родителей и только тут вспомнили, зачем они вообще пришли. Войдя в комнату, Игорь сразу обратил внимание на то, что кровать была не застелена, а он, несмотря на прошедшие годы, точно помнил, что мать оставила квартиру в образцовом порядке, потому что этого всегда требовал отец. И даже если бы Игорь ошибался, если бы она действительно забыла её заправить, и в квартире с тех пор никого не было – постель напомнила им о том, что отец мог быть здесь и что-то им оставить. А присмотревшись внимательнее, Игорь заметил на пыльной простыне намертво въевшееся в неё большое пятно, очень похожее на кровь.
Ностальгия мгновенно куда-то улетучилась, и парни взялись за поиски. Вскоре они были вознаграждены – на самом видном месте, прямо возле дверей, к стене двумя кнопками был приколот лист бумаги, вложенный в полиэтиленовый файл, на который они не обратили внимания, когда вошли. Это было именно то, что они искали – послание отца.
Пройдя на кухню, где освещение было лучше, и благоговейно сдув с листка пыль, всматриваясь в каждую букву, они начали читать. Отец писал короткими фразами, обращаясь главным образом к жене, явно не предполагая, что послание спустя долгие годы прочтут его уже взрослые сыновья. В коротких, но убийственно страшных предложениях он описывал то, с чем ему пришлось столкнуться с момента отъезда из дому после начала эпидемии: вирус, заражённые и смерть были не так страшны в его коротком рассказе, как подлость, неоправданная жестокость, насилие и реки крови. С середины он писал, что приходил за семьей в деревню, искал их у родителей жены, но не нашёл там ни одной живой души. Он не знал, что она умерла вскоре после начала эпидемии, что её родители тоже мертвы, а сыновья с выжившими жителями деревни, боясь смертельной болезни и не догадываясь о своём иммунитете, отправились в длинное и опасное путешествие. Когда поиски у родителей жены окончились неудачей, он вернулся в Волгоград в надежде найти семью дома, но и здесь застал лишь мародёрство, вооружённых отморозков и угнетающую пустоту. Наверное, в тот момент он впервые в жизни испытывал отчаяние и не знал, что делать дальше.
«Простите меня, если сможете. Я подвёл вас и очень сожалею о своём решении. Я всё готов отдать, лишь бы оказаться сейчас рядом с вами.
Со мной ещё двенадцать бойцов, таких же неудачников, как и я – потерявших всё, кроме жизни. Я не имею права подвести ещё и их. Мы направимся, в мою часть, к Гронину. Надеюсь, там удастся осесть на какое-то время. Поэтому, если ты прочтёшь это – попытайся добраться туда».
Вряд ли он верил в то, что женщина с двумя детьми способна в происходящем за дверью квартиры хаосе добраться хотя бы до окраины города. Да и вряд ли он вообще надеялся на то, что она когда-либо сможет вернуться в эту квартиру и прочесть его письмо. Скорее, это было криком души, слепой надеждой на чудо или нежеланием смириться с жестокой действительностью, свалившейся на него.