Владов повернулся и в свойственной ему манере внимательно разглядывал парня. Его сосредоточенный взгляд оценивающе бегал по нему, словно он выбирал себе раба.
– Рассказывай, – небрежно бросил он.
Это не было просьбой. Скорее, это прозвучало, как приказ, и Андрей не чувствовал в себе сил отказать этому человеку. Впрочем, и желания такого у него тоже не было.
– Что рассказывать?
– Меня распирает любопытство – что для Гронина может быть настолько важно, что он отправил тебя так далеко, да ещё и в такое время?
– Даже не знаю, как ответить, – замялся Андрей.
Он помнил, чем кончилось дело с Ильченко, и разумно полагал, что если он сейчас хоть полусловом обмолвится о лаборатории, то рискует создать себе непреодолимые трудности. Но и лгать Владову нельзя – он был искусным игроком и отлично чувствовал ложь. Андрей знал это и небезосновательно опасался юлить.
– Чтобы кратко – тема та же, что мы с вами обсуждали в Ольховке перед моим отъездом, – нашёлся Андрей.
Владов сморщил лоб, пытаясь вспомнить тот разговор, и бросил быстрый взгляд на Штерна, будто надеялся, что тот сделает это за него, но адъютант молчал.
– Мы с вами говорили об эпидемии, – напомнил Романов.
– Ах да, припоминаю, – кивнул Владов, по-прежнему морщась. – Ты ещё, кажется, готов был даже в ад заглянуть, если там можно что-то узнать, да?
Штерн снова ухмыльнулся, услышав реплику Владова. Тот тоже улыбался. Вот только Андрею было совсем не до улыбок.
– Знаете, места, в которых мне пришлось побывать во время своих поисков ничем не лучше ада, – сказал он таким тоном, что улыбки с лиц его собеседников невольно исчезли. – И того, что мне пришлось там испытать, я бы не пожелал никому на свете.
Воцарилось неловкое молчание. Владов повернулся, чтобы по лицу Андрея определить насколько серьёзно говорит парень. Штерн ещё не решил, стоит ли верить его словам и ожидал реакции шефа. После первых фраз он подумал было, что Владов взял этого молодого паренька с собой для развлечения, чтобы посмеяться над ним, или что-то выпытать, но разговор явно пошёл не в то русло, поэтому он снова взялся за папку с бумагами, которую, было, отложил.
Владова же ситуация смутила не так сильно. Ему захотелось расспросить Андрея о его приключениях, но он всё же передумал. Романов, несмотря на свой возраст, и во время предыдущих встреч не вызывал у него ощущения трепача. Но сейчас парень изменился как внешне – раздался в плечах, нарастил мышцы, так и внутренне – его взгляд стал другим, в нём появилось больше осознанности, больше мудрости, и вместе с ними уверенность и… какая-то лёгкая печаль, что ли. Нечто вроде грустного отпечатка, который часто возникает во взгляде людей, прошедших тяжёлые испытания. Поэтому Владов был склонен верить, что Андрей говорил правду, и не захотел бередить его раны.
– Я так понимаю, вам удалось что-то узнать? – прямо спросил Владов.
– Скажем так – мы вплотную подобрались к тем, кто может дать нам хоть какие-то конкретные ответы, – качнув головой, ответил Андрей.
– Вот как! И кто же это?
– «Рассвет», конечно же.
Андрей позволил себе лёгкую улыбку, в которой Владов увидел вызов: мол, ты помешал нам тогда, но мы всё равно добились своего. Штерн снова оторвался от папки и недоверчиво посмотрел на Андрея, не веря в то, что услышал. Владов изумлённо присвистнул.
– «Рассвет»? – с откровенным удивлением переспросил он. – У вас что, есть их адрес?
Андрей, подумав секунду, кивнул. Штерн в растерянности уставился на Владова, на лице которого изумление чередовалось с озабоченностью. К сожалению, Андрей пока не умел так хорошо читать лица и не понимал значения этих взглядов. Впрочем, даже если бы и умел – распознать истинные эмоции Владова было не так-то просто, и даже Аня часто в этом ошибалась.
А вот Владову было о чём подумать. Если этот совсем ещё молодой парень говорит правду, то даже той и без того высокой оценки, которую Владов давал ему после операции в Ольховке, будет недостаточно, чтобы охарактеризовать его способности. Впрочем, даже при его потенциале вряд ли в его-то возрасте он настолько умён – всё идёт от Гронина. Тот был очень хорош – это Владов знал наверняка. Очень жаль, что о точной личности Гронина стало известно слишком поздно, когда уже шли финальные переговоры с «Булатом» о приёме его организации. Если бы в гильдии заранее выяснили, что это именно тот Гронин, а не какой-то однофамилец… Этот промах ещё долго будет коробить руководство торговцев.