Бросать товарищей было не в стиле Корнеева. Присев за кустом, он аккуратно, стараясь издавать как можно меньше шума, разгрёб листья, зачерпнул в пригоршню влажной земли и растёр её по лицу. Затем, натерев грязью ещё и тыльную сторону ладоней, Лёша снова всмотрелся в чащу – от бронеавтомобиля за ними вышли пятеро бойцов. Кажется, пятеро.
Корнеев лёг на землю, снял и отложил шлем, от души обсыпал волосы листьями, а затем медленно пополз в сторону от преследователей, стараясь держаться немного правее от них. Пока что он ещё не знал, что делать, потому часто останавливался, присматриваясь к действиям противников и обдумывая тактику. Их было слишком много, чтобы быстро расправиться со всеми без помощи Черенко.
Раскинувшись неширокой цепью, преследователи медленно и очень осторожно двигались вперёд. Корнеев притаился в густом кустарнике и стал ждать пока они минуют его. Кое-какой план у него уже созрел, но тут в дело вступил Толя.
Автоматные выстрелы, скосившие одного из противников и ранившие второго, стали для Лёши такой же неожиданностью, как и для врагов, но годами оттачиваемые рефлексы и аналитический ум сработали безукоризненно – быстро сориентировавшись в ситуации, Лёша тремя короткими прицельными очередями нейтрализовал оставшихся. Жаль, но его приготовления не пригодились.
Убедившись, что угрозы пока нет, Корнеев сорвался с места и поспешил к упавшим врагам. Ближайший к нему был мёртв и слабо подёргивался в предсмертных конвульсиях: пули разворотили ему шею. Следующий стонал и барахтался на земле, словно перевёрнутый жук. Увидев Лёшу, он застыл, глядя ему в глаза. Лёша, не замешкавшись даже на секунду, добил его одним выстрелом прямо в лицо и поспешил дальше. Третий и четвертый тоже оказались мертвы. Один был весь в крови, а вот на втором ран или крови было не видать, потому Лёша на ходу прицелился и выстрелил ему в затылок. А вот последний противник куда-то пропал – на земле остался только автомат и пятно крови.
Оставшиеся у машины солдаты, услышав выстрелы, начали что-то кричать на непонятном Корнееву языке. Сколько их там Лёша не знал, но допускал, что оттуда вот-вот нагрянет подмога, поэтому времени у него было в обрез. Осмотрев все потенциальные места, куда мог уползти раненый противник, Лёша рванул к ближайшему из них. Там никого не оказалось, но зато он увидел торчавшую из-за соседнего дерева ногу в темных камуфляжных штанах, совсем не таких, какие были у Черенко и у него самого.
Сделав пару шагов, Лёша выстрелил по торчащим ногам. Они дёрнулись, но совсем не так, как должны были, и никаких криков с той стороны тоже не последовало. Лишь через секунду из-за ствола дерева набок повалился уже мёртвый человек. Корнеев сразу приблизился к нему и бегло осмотрел тело. Две пули попали ему в паховую зону бедра, так что времени у него было немного. Кисть одной руки убитого лежала возле штурмовой винтовки, а во второй руке он сжимал бинт, который уже никак не мог ему помочь. Переведя взгляд дальше, Лёша увидел искажённое болью лицо немолодого мужчины, плюс-минус его ровесника. Ранения позволили ему отползти, чтобы умереть в другом месте, но не более того.
Осмотр занял не больше трёх секунд, а затем раздался одинокий выстрел: Корнеев был не из тех, кто будет рисковать, жалея патроны.
«Так, ну и где же ты, Толя», – спросил Лёша сам себя, осматриваясь по округе.
Покрутив головой, он снова начал рыскать в кустарнике. Времени оставалось всё меньше и меньше, но он всё ещё не собирался отступать.
– Толян, это я, – постоянно повторял Корнеев, заглядывая чуть ли не за каждое дерево, но ответа не было.
Несмотря на постоянные окрики с дороги, стрелять оттуда пока не спешили, но и новых людей в погоню, как ни странно, тоже не посылали. Воспользовавшись этим временным затишьем Лёша ускорился и через минуту, наконец, нашёл товарища.
Черенко прятался за большим деревом, вскользь раненый в бедро, и одной рукой держа оружие, другой пытался перевязать рану. Нахмуренный лоб и полный злости взгляд доказывали его решительный настрой выжить. Тем временем со стороны противника короткими очередями начал стрелять пулемёт…
В этом время «Волк» продолжал уверенно давить заросли, пробивая себе путь к спасению. В машине царило напряжённое молчание – все слышали взрывы и последующую стрельбу, и волновались за судьбу своих товарищей. Но них был ещё один вопрос, который мучил Андрея. И этот «вопрос» лежал в десантном отделении весь в кровавых бинтах.