– Всё это чушь, – подытожил Моррель, как только Макс закончил говорить. – То, что говорит этот человек – невозможно, мистер Драммонд. Уж поверьте, я знаю, что говорю.
– Тогда почему, по-твоему, его рекомендуют?
– Потому что он всё красиво и красочно описывает, как и все шарлатаны. Он даёт людям ложную надежду в красивой обертке, вот и всё.
Макс никак не реагировал. Он не впервые слышал подобные речи и давно научился не включаться в такие перепалки. Но в этот раз его включили помимо его воли.
– Что вы на это скажете? – обратился к нему мистер Драммонд, и в его взгляде скепсиса было совсем мало.
Макс пожал плечами, но всё же ответил.
– Я скажу, что рассказал достаточно, чтобы вы смогли составить своё собственное мнение обо мне.
– Недостаточно, – жестко возразил Драммонд. – Расскажите мне, как вы это делаете? И какова роль второго человека, который остался в машине?
Макс выдержал небольшую паузу, размышляя, что ему стоит рассказывать.
– Как делаю… Понимаете, если бы я мог это объяснить, то, возможно, понял бы почему вообще обладаю этим даром, но, к сожалению, я не имею ни малейшего понятия почему всё так, как есть. Что же до практической стороны, человек в машине – это Брюс. Он массажист. Его задача – расслабить пациента. Дело в том, что при бодрствовании и активной умственной деятельности в мозге и теле человека генерируется такое количество импульсов, что разобраться в них и выделить нужные практически нереально, каким бы даром я не обладал и насколько талантливым не был. Под действием правильного и качественного массажа пациент расслабляется и, м-м-м… переходит в некое нейтральное состояние, когда активность в нейронах сильно падает, и вот тогда я могу разобраться, что там происходит.
– Почему бы просто не погрузить его в сон? Или сразу в кому? – со смешком спросил Моррель.
– Потому что во сне, доктор Моррель, активность нервной системы станет настолько незначительной, что я могу просто не определить очагов проблемы. К тому же иногда я вынужден обращаться к пациенту с вопросами или просьбами что-то сделать.
– Шар-ла-танст-во, – чуть ли не нараспев заявил Моррель. – У организма есть сильные природные механизмы восстановления. Если бы он мог действовать, как вы выразились «в обход» – он бы это делал сам.
– Вы так стремитесь уличить меня в обмане, что забываете об очевидных вещах.
– О каких же?! – с вызовом спросил Моррель, задрав подбородок.
– Если организм так умён – откуда берутся аутоиммунные заболевания? Почему организм сам их не останавливает?
За правильный и точный ответ на этот вопрос можно безоговорочно получить Нобелевскую премию, а поскольку никто пока этого не сделал, Моррель тоже промолчал. Драммонду этого было достаточно.
– Мистер Волков, вы меня убедили, – добродушно произнёс он.
Макс кивнул, прикрыв глаза, выражая таким образом своё одобрение. Моррель и хотел бы что-то сказать, но он хорошо знал своего клиента и понимал – теперь это бесполезно.
– Какова вероятность положительного исхода лечения и сколько это стоит? – продолжил Драммонд.
– Все зависит только от того, с чем мы имеем дело, а пока что об этом не было сказано ни слова. Может быть и так, что я ничем не смогу вам помочь, – честно признался Макс. – В таком случае это не будет стоить ничего. Мои консультации бесплатны. И разумеется, понятие врачебной тайны для меня тоже существует.
– Вот видите, мистер Моррель, – Драммонд посмотрел на доктора с укором, – а вы говорили, что этот приятный молодой человек – шарлатан.
Моррель молчал, но лицо его начало наливаться краской. Скорее всего от бешенства.
– Мистер Волков, – продолжил Драммонд после секундной задержки, – причины, по которым я обратился к вам, достаточно серьёзны. Недавно я катался на лыжах и очень неудачно упал. После этого у меня появились некоторые проблемы.
Возникла некоторая пауза, вызванная, вероятно, тем, что Драммонд сейчас должен был принять окончательное решение стоит ли довериться Максу. Когда пауза затянулась, Волков сам попытался подтолкнуть хозяина.
– А именно?
– Я не чувствую ног, – сразу же ответил Драммонд.
– И как давно?
– Уже восемнадцать дней.
Задумавшись, Макс покачал головой.
– Мне приходилось работать с подобным, – сказал он вскоре. – Дважды.