– Ну, парень, теперь наши головы в твоих руках. Не подведи, – предупредил Толя.
Максим ничего не ответил и уверенно двинулся по переулкам. В этот раз поход заметно отличался от предыдущего: теперь их искали целенаправленно, большими силами и знали, как они выглядят. Если бы их вел Энди, они бы точно попались, но Максим оказался гораздо изощреннее и знал закоулки намного лучше старика. К удивлению Толи мальчик привел их обратно к пустырю, с которого всё и начиналось. Выждав момент, они прошмыгнули на пустырь и начали быстро пробираться вдоль вала, частично скрытые от внешнего наблюдения еловыми ветками. Скоро Максим остановился в месте, где от вала отходил будто небольшой отросток, скрывавший этот участок вообще от какого либо наблюдения, кроме как с самого вала прямо над ними, но, несмотря на оборудованные на валу огневые точки, караульных там отродясь не бывало.
– Здесь, – сказал он и стал шарить в траве руками.
С полминуты он шуршал листвой и ветками, ища в них что-то, пока не нащупал искомое и не потянул на себя. Это был кусок маскировочной сети, натянутый на деревянный каркас и облепленный веточками, листьями и пожухлой травой. Она скрывала за собой маленький тоннель, в который на четвереньках с легкостью мог протиснуться человек.
Черенко сразу понял, что это и куда ведёт.
– Малец, с той стороны мины, – с долей скепсиса предупредил он.
– Что за мины? – смутившись, спросил мальчик.
– Хрень такая, взрывающаяся.
– Не знаю, – задумчиво ответил Максим. – Если они там и есть, то мне ни разу не попадались…
Толик отметил про себя, что в логике пацану не откажешь.
В любом случае у них не было особого выбора – другого незаметного выхода из города не существовало. Максим пользовался этим лазом несколько раз и остался жив, поэтому Толе и Игорю приходилось уповать на везение мальчишки. Да и свое собственное тоже. Игорь, впрочем, был молчалив, но резок в движениях и активен, так что подгонять его не приходилось. У Толи появились первые смутные догадки о причине такого быстрого изменения его состояния, но он не спешил спрашивать. Пока что ему было не до того.
На той стороне была свобода. Лишь бы только удача от них не отвернулась…
Глава 2.2
Андрей очнулся в маленькой, грязной и вонючей комнате. Он лежал на спине на заплёванном, скользком полу, совершенно дезориентированный. Пытаясь осмотреться, парень приподнял голову, но её тут же пронзила сильная, острая боль, а ещё к ней внезапно присоединилась тошнота, мерзко выкручивавшая внутренности. Андрей издал лёгкий стон и опустил голову обратно на пол, с трудом борясь с требованием организма снова впасть в забытье.
– Оклемался таки, – услышал он хриплый, незнакомый голос откуда-то со стороны. – Я уж думал ты уже всё.
Этот голос немного помог Андрею совладать с собственным телом. О том, чтобы снова попытаться поднять голову и посмотреть кто с ним разговаривает не могло быть и речи, но он мог хотя бы говорить. Парень собрался с силами и выдавил из себя несколько слов.
– Где я? – чуть слышно спросил он.
– В тюрьме для политических, – тут же раздался ответ.
«Что это значит?», – хотел спросить Андрей, но переоценил свои силы – сознание окончательно покинуло его.
Он снова провалился в забытье. Ему что-то снилось, какие-то тени, голоса, события, но он не мог разобрать, что именно. Голоса казались знакомыми, тени иногда обретали очертания то Олега Гронина, то матери, то ещё кого-то, кого он когда-то видел. И ничего конкретного – только бессмысленное, размытое марево воспалённого сознания.
Когда Андрей пришёл в себя в следующий раз, прошли почти сутки, но в камере это никак не ощущалось. Даже если бы он был в сознании, то всё равно не понял бы сколько времени прошло – через маленькое зарешечённое окно почти не пробивался свет. Даже самого окна Андрей не видел и не знал о его существовании. Поднять голову он по-прежнему мог лишь с трудом. Общее состояние, как ему казалось, стало получше, но всё ещё оставалось отвратительным: тело трясло, словно в лихорадке, а спазмы и приступы тошноты периодически напоминали о себе, выкручивая внутренности.