– Я не имею никакого отношения ни к тому, что случилось с тобой, ни к тому, что случилось с твоим другом, – примирительно сказал он. – Я вообще во всём этом посторонний человек – допросы шпионов это не моя забота. Повторю последний раз – если наш разговор не состоится, то ты гарантированный труп. Причём смерть не будет лёгкой. Я получше тебя знаю, как работает живодёр, который тебя допрашивал – ты даже не представляешь на что способен этот человек.
Странно было слышать подобные речи о Каржине от его коллег, но слова Андрея Николаевича добились нужного эффекта. Романов ни на секунду не забывал свой допрос. Он два дня стоял у него перед глазами, как кошмар, который не заканчивается, и Андрей с ужасом представлял, что его ждёт в дальнейшем. Слова Миллера давали ему призрачный шанс на что-то лучшее, и заставили парня немного отойти от неверно выбранного шаблона поведения.
Изучая собеседника, Романов пытался понять, зачем ему вообще понадобилась эта встреча и какое влияние имеет этот человек, раз позволяет себе выражаться подобным образом о своих людях. С одной стороны желание жить и инстинкт самосохранения настаивали, что это не попытка обмануть его изменением схемы допроса, как он поначалу подумал, а что перед ним находится человек, который реально что-то здесь решает, и стоит выполнить то, что он просит. Здравый смысл с другой стороны намекал, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Но ведь он уже попался в эту мышеловку и чувствовал себя сейчас ничем не лучше раздавленной мыши. В конце концов, пересказав свою историю ещё раз, он точно себе не навредит. Решив так, Андрей приступил к рассказу.
Миллер внимательно слушал его, периодически сверяя сказанное с текстом допроса, который он принёс с собой, и задавая уточняющие вопросы. Иногда он спрашивал Андрея о нем самом – где он вырос, что ему пришлось пережить, и в процессе разговора парень стал ему симпатичен: отважный и отчаянный, сильный духом молодой человек – он определённо заслуживал если не восхищения, то хотя бы уважения.
Всё, что рассказал Андрей, совпадало с текстом, принесенным Каржиным. Парень нигде не ошибся, не запутался в мелочах и почти без заминки отвечал на уточняющие вопросы. Более того, спокойная обстановка обычного разговора позволила получить у него дополнительные сведения.
– Так кто такой Посредник? – поинтересовался Миллер.
Андрей пожал плечами. Он и сам хотел бы знать.
– Из того, что я знаю – это некто, кого никто не видел, и не знает, где он находится. Я общался со связным, у которого есть куратор, с которым он связывается. Как они связываются он не сказал, но говорил, что куратора своего тоже никогда не видел. Как дальше действует куратор – можно только догадываться. И сколько ещё звеньев проходит информация, прежде чем доходит до Посредника – тоже. И вообще, как по мне, звучит все это довольно мутно для того, чтобы быть правдой.
Миллер кивнул, соглашаясь с парнем, но своего мнения на этот счет не высказал.
– А чего ты, говоришь, от него хотел? – спросил он.
– Я же говорил майору – меня интересовала эпидемия.
– В каком смысле?
– Я хочу знать о ней всё: откуда взялся вирус, куда делся, как всё происходило во время неё и сразу после. Кстати, я слышал, что в «Новом порядке» это знают?
Андрей затих, ожидая ответа Миллера.
– Знаем. И это даже не является секретом.
– Расскажите мне?! – воскликнул парень и весь подался вперед.
На его возглас отреагировала охрана. Один из бойцов тут же открыл дверь и вошел в кабинет, но был остановлен жестом Миллера, и вышел обратно в коридор.
– Зачем тебе это? – поинтересовался Андрей Николаевич.
Андрей часто натыкался на непонимание, когда рассказывал причины своего интереса к эпидемии. Часто слышал, что он глуп, что его затея нелепа, а мотивы полны юношеских заблуждений, но лично он уперто верил в свои идеи и глупыми их не считал, поэтому сразу же ответил анна вопрос Миллера.
– Я хочу знать есть ли чья-то вина в эпидемии, или всё возникло спонтанно и без участия людей. И если виновник или виновники существуют – я хочу найти их.
Услышав это, Миллер снисходительно улыбнулся и качнул головой.
– Интересно. Очень. Скажем так – амбициозная задача.
– Я понимаю, что будет непросто, – Андрей немного смутился, понимая, что и тут его не восприняли всерьез. – Но я готов посвятить этому всю жизнь.
– Всю жизнь? А если ты погибнешь здесь? Если Каржин замучает тебя в своих подземельях?
Парень сник. Конечно, как он мог забыть о майоре и его угрозах? Он слишком сильно воодушевился словами Миллера и позволил себе на минуту забыть, где находится.