Миллер сделал вид, что не услышал, но отвернулся и скривил губы в ироничной ухмылке. Каржин громко сплюнул и ещё с одним бойцом удалился по грязной улице гостевого квартала.
Андрея вдруг начало заносить и он с трудом устоял на ногах – голова почему-то закружилась, но он быстро пришёл в себя – близость свободы придавала сил.
«Я тоже этого так не оставлю», – подумал он, посмотрев на спину уходящего Каржина.
– Выходи давай, – немного нервничая, поторопил Андрея Миллер.
Сразу за воротами Андрей увидел знакомого сержанта. Тот держал в руках его оружие, но только его. Остальное забрал Энди, чего Андрей знать не мог. Романов поспешно, словно боясь, что Миллер может передумать, забрал свои вещи и, немного отойдя от ворот, принялся проверять их и оружие. Андрей Николаевич остался ненадолго возле сержанта, отдавая ему ещё какие-то распоряжения, а затем подошёл к Андрею. Мотор легковушки тихо заурчал, и она медленно выехала следом за ним, остановившись неподалёку.
Заметив Миллера, Андрей отвлёкся от своих дел и с благодарностью посмотрел на него, но сказать ничего не успел.
– Я поверил тебе, – первым заговорил Андрей Николаевич.
– Вы связались с полковником Грониным? – догадался Андрей.
– Нет, – Миллер отрицательно покачал головой. – Именно поэтому Каржин так беснуется.
– Нет? Это как минимум странно, – недоумевал Андрей. – Даже очень. Тогда как же…
– Так же, – отрезал Андрей Николаевич.
– Хорошо. Не стану ничего спрашивать.
На это Миллер не ответил ничего.
– Но когда я вернусь к своим – мы сможем устроить встречу? Я привезу кого-то из руководителей и докажу, что не лгал.
– Хорошо, – Андрей Николаевич кивнул, хотя во взгляде его читалось легкое сомнение. – Заодно и Каржин успокоится.
– Кстати, вы ознакомите нас со своими доказательствами на счет гильдии?
Миллер почему-то улыбнулся.
– Обязательно. Ну, бывай, друг, – Андрей Николаевич нетерпеливо протянул парню руку. – Удачи тебе.
Андрей пожал холёную руку Миллера. До него только сейчас дошло, что он обязан этому человеку жизнью. Он буквально подарил её ему.
– Спасибо вам, что позволили мне жить, – искренне поблагодарил Андрей, не отпуская руки Миллера. – Я никогда этого не забуду.
– Надеюсь, что так и будет, – ответил тот, глядя Андрею в глаза.
Оставался ещё один очень важный вопрос: судьба его товарищей, но Андрея тут ждало разочарование.
– Ещё один вопрос… – начал было парень, но Миллер тут же перебил его.
– Всё, хватит. Иди уже, – сказал он, развернулся и быстро пошёл к машине.
– Но мои товарищи! Что с ними случилось?! – крикнул в спину Миллеру Андрей, но тот проигнорировал парня и сел в машину.
Через секунду легковушка тронулась и быстро уехала, оставив удручённого Романова одного. Никакая радость свободы не могла сейчас перевесить горечь от осознания того, что из-за ошибок Андрея погибли его друг и брат. Некоторое время Романов в замешательстве смотрел в направлении, куда уехала машина с Миллером, и даже не заметил, как к нему от будки КПП подошёл сержант.
Вероятно, он слышал восклицание Андрея, потому что сразу же дал парню ответ.
– Не парься. Мы прошерстили весь город, но твои кореша как-то умудрились слинять, – сообщил он.
Андрей уставился на него недоверчивым взглядом.
– Не веришь? Хех… Давай услуга за услугу? Когда ещё раз будешь в Иваново – сообщишь мне, как они это сделали.
Сказав это, сержант, не дожидаясь ответа, сразу же пошагал обратно к будке. Ошарашенный новостью Андрей некоторое время смотрел ему вслед, но не решался больше ничего уточнять. Ему теперь хотелось только одного – убраться отсюда как можно дальше. Поэтому он повернулся и медленно пошёл по дороге, с некоторым трудом неся оружие и тяжёлый, набитый припасами вещмешок. Он пробыл в застенках «Нового порядка» около двух недель, а может, даже больше, потому что точного счета времени он не вёл, и за это время из-за болезни, плохого питания и условий заметно ослаб. Но уже сам факт того, что он выбрался, придавал ему сил.
Добравшись до места стоянки своего отряда, Андрей, как и ожидал, никого там не нашёл. Лишь примятая трава и давно затухший костёр в выкопанной ямке говорили о том, что когда-то здесь были люди. Выбираться предстояло самому.
В кабинете Гронина стояла угнетающая тишина. Чай давно остыл в кружках – ни хозяин кабинета, ни Корнеев к нему так и не притронулись. Алексей закончил свой доклад и задумчиво глядел в окно. Павел сидел за столом, наклонившись вперёд и положив лоб на ладони. Глаза его были закрыты.