– Почему ты сразу не рассказал мне все эти тонкости о «Новом порядке»? – негромко спросил он после долгого раздумья.
– Начнём с того, что меня никто не спрашивал, – ответил Алексей. – Да и не мог я знать, что Романов выкинет там такой фортель. Я предупреждал его про их нравы.
Гронин вздохнул и, нахмурившись, тоже посмотрел в окно. Судя по докладу Черенко и рассказу Корнеева, Андрея приняли за шпиона и держат в плену. Возможно, он уже погиб, зверски замученный на допросах, возможно, ещё жив и продолжает подвергаться пыткам. Как теперь поступить? С другой стороны – как бы ни было жаль парня, он сам хозяин своей судьбы. Он знал на что шёл, сам принял решение, и, в конце концов, он далеко не единственный, кто погиб за последнее время. Но как бы там ни было, Гронину было больно думать о том, что парня больше нет.
– Мы можем что-то предпринять? – спросил он Корнеева, полагаясь на его знания.
– Всё зависит от того, за что его взяли, – немного подумав, ответил Алексей. – Если за нарушение внутренних распорядков, что маловероятно, то подержат пару недель, отнимут личные вещи и сами отпустят. Если за подозрение в шпионаже – дело дрянь. Даже если ты сейчас же начнёшь что-то делать – он, скорее всего, либо уже мертв, либо находится при смерти. Слишком много времени прошло.
Алексей не испытывал положительных эмоций, говоря эти слова. Нелегко было заочно подписывать Андрею смертный приговор. Хотелось надеяться, что он жив, но реальное положение вещей требовало объективной оценки.
– Мы ждали несколько дней, надеялись, что его отпустят, но нет, – продолжил он. – Затем Сева рискнул и пошёл в город, но ничего выяснить не удалось. Открыто задавать вопросы он, впрочем, не мог, иначе загремел бы вслед за Андреем.
Леша не стал рассказывать, что после этого отряд сменил место стоянки, оставив человека следить, не явится ли кто, и ждал Андрея ещё больше недели, пока не начали заканчиваться припасы, но тот так и не явился. Тогда, посовещавшись, они приняли решение возвращаться в «Убежище». Толя пытался протестовать, но большинство поддержали предложение Алексея, даже Игорь. Что бы ни случилось с Андреем, был ли он жив, или нет – они больше ничего не могли для него сделать.
Они посидели ещё некоторое время, придумывая, что делать, но это больше не касалось Андрея, а относилось к тем, кто мог повторить его судьбу. Такого сценария в будущем лучше было бы избежать. Оба очень сожалели о судьбе Романова, но не собирались горевать. Оба пережили слишком много потерь, чтобы ещё одна могла заставить их закалённые к подобному сердца размякнуть, ведь жизнь продолжается вне зависимости от того, сколько людей умерло рядом.
Андрей стоял посреди улицы небольшого городка гильдии, который имел короткое, но надежно звучащее название – Форт. По пути в Иваново они проезжали его, и парень помнил, как к нему добраться. Часто делая привалы, он протопал почти сорок километров от Иваново и всё равно смертельно устал.
Не меньше сил и времени отнял поиск офицеров гильдии, которые могли бы ему помочь. Помятого вида молодой человек не внушал доверия никому в городе, его не хотели слушать, прогоняли, даже угрожали застрелить, но парень упёрто стоял на своём, в итоге справившись и с этой задачей.
Ему удалось сообщить в «Убежище» о том, что он жив и где находится, но пришлось прибегнуть к хитрости. Когда несколько попыток договориться с торговцами закончились неудачно, Андрей заявил, что уведомит о таком отношении Владова. Немедленной реакции не последовало, и Андрей даже успел подумать, что за такую наглость его точно могут пристрелить, но к его удивлению вскоре проявился положительный эффект. Похоже, полковника и здесь, в добрых двух сотнях километров от Ольховки, хорошо знали, потому что Гронину, наконец, передали сообщение и он пообещал выслать транспорт. Оставалось только дождаться.
Вариантов как скоротать время было немного, поэтому Андрей предпочёл самый обычный – провести вечер в местном баре, а ночь… после застенков «Нового порядка» ему даже посреди улицы было бы неплохо. Даже несмотря на то, что ночью уже случались заморозки.
Бар выглядел забавным. Сразу при входе над дверью висела прибитая к стене голова быка, с налитыми кровью глазами и табличка «Saloon». Внутри всё было сделано в стиле «дикого запада»: на стенах висели ковбойские шляпы, давно переставшие привлекать внимание местных завсегдатаев, но интересных для Андрея, старые кольты с барабанами, лассо, кожаные сёдла и прочая ковбойская утварь, попавшая сюда неизвестно как. Аккуратные деревянные столы и стулья, относительная чистота в зале, музыка, приятное оформление, которого Андрею ещё никогда не приходилось видеть – это место не могло идти ни в какое сравнение с «Феерией» и тем более с рыгаловкой Серого в Ольховке, где Андрею пару раз приходилось бывать. Единственный недостаток – от табачного дыма воздух был буквально сизым, словно туман.