До отмеченных координат оставалось ещё около пяти километров, но дальше Алексей предложил отправиться пешком, чтобы не попасть в поле зрения возможного противника на здорово шумящей машине. Андрей поймал себя на мысли, что упустил это, и дал себе воображаемую оплеуху, а с советом Алексея, разумеется, согласился. Но выходить ночью не имело никакого смысла, поэтому, загнав машину в заросли ельника и замаскировав, они стали дожидаться утра.
Спали в машине, укутавшись кто во что мог. Сева предлагал не глушить двигатель и топить печку, но эту идею сразу же отвергли – ночью все звуки становятся громче, а им незачем привлекать к себе внимание.
Во время ночных смен караульные несколько раз ненадолго открывали дверь, проветривая машину, но всё равно утром к тесноте и неудобству прибавился тяжелый, спертый воздух, добротно сдобренный «выхлопными» газами спящих мужиков. Вурц проснулся первым и, полушутя-полусерьезно жалуясь на резь в глазах, потребовал немедленно открыть дверь, пока все они не задохнулись. В ответ Толя под всеобщий хохот и веселье поддал ещё, чем чуть было не вызвал у Вурца истерику, и дверь все же открыли. Катя и Руми к своему счастью, спали впереди и потому не сразу поняли, почему в десантном отделении творится такой гам.
– Ну? Что я тебе говорила? – удовлетворенно спросила Катя, выяснив причину веселья.
Руми лишь хмыкнула, даже не взглянув на неё.
После очень короткого завтрака, действуя по привычной схеме, отряд направился к цели. Неприветливый лес был похож на стену из скрюченных колод и прутьев, стоявших словно причудливые тени с растопыренными руками, будто хотели выглядеть как можно страшнее, чтобы даже смотреть на них не хотелось. Место было неприятным и вызывало нехорошие предчувствия.
В этих местах и в былые времена людей жило мало: холмистое, иссеченное буераками, оврагами, балками и отвесами предгорье было не самым привлекательным местом для жизни. После эпидемии здесь стало совершенно безлюдно, потому Андрей не мог понять, что может делать в таком месте «Рассвет» или кто-то иной: глушь, дорог нет, поселений, где можно достать провиант или сделать банальный перевалочный пункт тоже нет, сложный рельеф. Одни минусы, короче. Поэтому он скептически относился к целям своего задания и допускал, что пометка на карте банально может быть чьей-то ошибкой.
Дремучий лес оказался сложным препятствием. Он царапался, цеплялся, шумел и трещал, словно требовал остановиться, прекратить поход и вернуться обратно. Всё это действовало угнетающе, и больше всех, как обычно, жаловался Игорь. Он постоянно бурчал и фыркал, а каждая ударившая его по лицу ветка, по его мнению, непременно являлась знаком, что ему здесь не место. Эта раздражительность понемногу передавалась и остальным. Даже молчаливая и терпеливая Руми, не выдержав, бросила ему строгое «заткнись уже», но затыкаться Игорь не собирался.
От его нытья даже Андрею, как всегда настроенному на безупречное выполнение поставленных задач, становилось неспокойно, и внутри постепенно росло необъяснимое чувство тревоги. В какой-то момент он даже остановился, чтобы осмотреться и прислушаться: в верхах деревьев шумел ветер, где-то поскрипывали сухие сучья, и ни единой живой души, кроме его бойцов. Отряд медленно продвигался к цели, соблюдая дистанцию между собой в пятнадцать-двадцать метров. Слушался лишь шелест и хруст сухих листьев и веточек под ботинками людей. Нет, не так все плохо, нельзя настраиваться на негатив.
Сделав глубокий вдох и отогнав тревожные мысли, Андрей двинулся дальше. Про себя он, как мантру, повторял, что опасения беспочвенны, никого в этом лесу нет и не было, они просто дойдут до нужного места, убедятся, что это ошибка и к ночи уже будут в «Убежище»… Неожиданный и потому ещё более пугающий хлопок на левом фланге прервал его – мантра не сработала.
Ещё до того, как утихло эхо взрыва, Андрей инстинктивно упал на землю, машинально дёрнул затвор автомата и осмотрелся, резко вертя головой. Вылетевший из патронника патрон со слабым глухим звоном ударился о дерево, рядом с которым залёг Андрей, и упал возле локтя парня. Романов машинально протянул руку и подобрал его, продолжая напряжённо всматриваться в лес. Сверху свалилась пара мелких прутиков и кусочек земли, и Романов рефлекторно прикрыл голову рукой с зажатым в ней патроном. Да, его реакции были ещё слишком далеки от того уровня, которому он хотел соответствовать.