Отряд лежал в мокрых опавших листьях, растерянно переглядываясь. Всюду было тихо, и лишь слева между деревьями в небо поднимался легкий дымок да оседали ошметки листьев.
– Мины! Всем оставаться на местах! – умеренно громкий голос Корнеева, наконец, вернул Андрея к действительности.
С другого фланга послышалась ругань – это Толя «радостно» высказывал свой ответ. От одного короткого слова всех буквально парализовало на непродолжительное время.
«Мины? Откуда они здесь?», – подумал Андрей, и тут же в голове появился очевидный ответ.
Он снова, уже более уравновешенно осмотрелся в надежде что-то увидеть, но сразу же сам удивился своей наивности – разве могли мины просто лежать на поверхности? Нет, они скрывались там, под этими мягкими листьями, податливо передающими усилие нажима на детонатор… Андрей ощутил сумасшедший прилив адреналина, настолько сильный, что, наверное, даже под обстрелом такого не было. Да, там смерть была понятна, порой даже предсказуема и хорошо видна, а здесь… Здесь она могла быть где угодно, даже прямо под ним.
И тут, несмотря на адреналин, его парализовало. Он явственно почувствовал, что ничего и никого тут нет, кроме него и этих мин, и что он играет с ними в очень азартную игру, ставка в которой – жизнь. Уже потом, когда все закончилось, и они выбрались с минного поля, Андрей переосмыслит произошедшее и поймет, что был не прав, потому что единственное, что на самом деле существовало в тот момент, с чем нужно было считаться, что имело значение это не мины, нет – это был страх. Панический ужас, который охватывает человека в момент понимания скрытой смертельной опасности, с которой он не способен совладать. С таким состоянием не каждый способен справиться, но именно это отличает обычного человека от профессионала.
Впереди Андрея точно так же, как и он сам, в куче листьев лежал еле живой от страха Игорь, но Андрей не замечал его. Слева к нему самому очень медленно, очень осторожно шаря в листьях рукой, полз Алексей, но и его он не замечал.
– Мы потеряли Сергея, – доложил Корнеев, добравшись до командира.
Андрей повернул к Леше лицо, посмотрел ему в глаза, а затем на губы, будто не верил в то, что они только что произнесли. Корнеев отметил, что взгляд у Романова совсем рыбий.
– Сержант! – чуть громче позвал Корнеев. – Ты в порядке?
Он коротким, но очень неприятным ударом в плечо снова немного вернул Андрея к действительности. Постепенно вызванное страхом отупение начало отпускать. Главное – не двигаться.
– Цел. Кого потеряли? – выдавил он, пытаясь унять охватившую все тело дрожь.
– Серегу.
– Воробьёва?! – Андрей почувствовал, как внутри что-то оборвалось.
– Нет. Чеканкина, – ответил Алексей.
В голосе Корнеева, в отличие от Андрея, не было ни страха, ни сожаления, ни даже досады. Он говорил так буднично, будто они тут не на минах, а Чеканкин вовсе не погиб, а просто отошел отлить в соседние кусты, но сержант сейчас не замечал всего этого.
– Чёрт! – в бессилии выдавил Андрей и зашептал. – Что делать, Леша? Что делать?
– Не паниковать, – так же полушепотом прошипел Корнеев. – Пока все тихо, но взрыв наверняка услышали хозяева мины, поэтому нужно убираться отсюда. И быстро.
Андрей посмотрел в ту сторону, где погиб их товарищ. Пыль и мелкие ошметки листьев продолжали медленно оседать, накрывая тело Чеканкина, зарывшего лицо в мягкий лиственный ковер. С позиции Андрея трудно было разобраться какой ущерб ему причинил взрыв, но положение тела и его мертвенная неподвижность говорили достаточно.
– Нужно его забрать, – в голосе Андрея ощущалась злость, в первую очередь на себя. – Как это сделать?
– Никак, – запротестовал Алексей. – Он шёл впереди всех. Возможно, минное поле здесь только начинается. Если вернёмся назад, то, может, повезёт выбраться целыми, а поход за телом может стоить жизни ещё кому-нибудь.
«Поле? Значит, мин здесь много?! – в ужасе подумал Романов и тут же осадил сам себя. – Конечно много, болван, как же ещё?»
Андрею очень не хотелось бросать тело товарища. Каждый из них мог погибнуть, и он в том числе, но неужели и ему придётся в случае гибели остаться лежать под голым небом, словно никому ненужный бродяга, не имеющий друзей, которые могли бы по-человечески проводить его в последний путь? Ещё не приняв решения, Андрей уже осуждал себя за свои мысли.
– Так нельзя… – начал было он, но Корнеев быстро его перебил.